По дороге к предприятию я не мог отделаться от чувства, что кто-то следит за нами. Возможно, просто навалилась паранойя, но в таких обстоятельствах она была оправдана. Внутри мануфактуры царила напряженная атмосфера. Рабочие переглядывались, шептались, но ни один из них не хотел говорить о пропавшем, сообщая нам, что не обращают внимание ни на что вокруг, когда заняты своей работой.

Я заметил, как один из мастеров, высокий и худощавый, быстро отвернулся, как только мы подошли.

— Эй, подождите! — окликнул я его. — Нам нужно поговорить.

Он остановился, но его глаза заметались в плохо скрываемой панике.

— Я не знаю ничего, — пробормотал он, — просто не знаю…

— Но, вы ведь работали с ним и видели его в тот день перед исчезновением. Не так ли? Может, вы заметили что-то странное? Поверьте, это очень важно, — настаивал я.

Мастер вздохнул, как будто собрался с духом.

— Они говорили о каких-то долгах… — наконец выдал он. Потом сделал паузу и продолжил:

— Я не знаю, что за долги. Но, глава гильдии портных, который пропал, выглядел напуганным.

— И с кем же он разговаривал про долги? — уточнил я.

— Он говорил с хозяином нашей мануфактуры, — пробормотал мастер цеха.

— И кто же этот хозяин? — поинтересовался я.

— Его зовут Зденек Войковиц. Он староста магистрата, — ответил мастер-суконщик.

Я обменялся взглядом с майором Вагнером. Похоже, это было то, что нужно — зацепка, которая могла привести нас к разгадке. Тем более, что я, разумеется, вспомнил, что видел этого Зденека на ужине у графини Радомилы.

После посещения мануфактуры мы с майором разделились. Он отправился на место службы второго пропавшего, возглавлявшего гильдию трактирщиков. Я же вернулся в штаб обороны, чтобы опросить офицеров о двоих пропавших сослуживцах. И потом, сопоставив все те обрывки сведений, которыми поделились с нами свидетели, мы уже получили более полную картину. Все пропавшие оказались должниками!

Причем, если главный портной, заведующий поставками шинелей в армию, был должен старосте Зденеку, то главный трактирщик оказался должником главы купеческой гильдии Богуслава Гребежа. А оба пропавших офицера задолжали главе местных нотариусов Иржи Сбигневу. Поскольку кредиторами всех пропавших оказались те самые гости графини Радомилы, которых я встретил на ужине в ее особняке, это уже было кое-что интересное. Какая-то связь тут явно прослеживалась. Возможно, что не только криминальная, а и политическая. Это и предстояло выяснить.

Я решил, что первым делом стоит посетить Зденека Войковица, старосту магистрата и кредитора главного портного. Интуиция подсказывала мне, что он может знать о нашем деле очень много. Когда я со своими бойцами из «Союза Аустерлица» подошел к резиденции старосты, слуги поначалу не хотели нас пускать, утверждая, что Зденек уже спит. Но, в окнах второго этажа горел свет. Потому мы ворвались силой, оттолкнув слуг и пригрозив им заряженными пистолетами.

Наверху в кабинете оказался сам Войковиц. Его лицо было бледным, а глаза — настороженными.

— Что вам нужно, князь? Почему вы врываетесь в мой дом в такое позднее время? — спросил он недобрым тоном.

— Мне нужно поговорить о пропавшем главе гильдии портных. Я знаю, что вы беседовали с ним перед его исчезновением, — ответил я.

— Я даже не знаю, о чем идет речь! — резко произнес он, но я заметил, как его взгляд дрогнул.

— Послушайте, я пытаюсь разобраться в ситуации. Это серьезное дело. Пропали люди. И ваше имя упоминают свидетели.