В этот миг в пекинском метро, между станциями Дунчжимэнь и Чаоянмэнь, громыхнуло, и меж рельс взлетела земля, вспучивая их, завертывая в сложный узел, а по туннелю уже летел поезд, и машинист с белым от ужаса лицом жал на тормоз, но было поздно — вагон по инерции пролетел дальше, врезаясь в стену, разбиваясь на куски, пассажиров тряхнуло, и в этот миг раздался второй взрыв…

Вагоны запылали — туннель вмиг превратился в огненное море. И не было спасения из этого ада, тех, кому удавалось выскочить из поезда, бежать по туннелю, настигали обломки, встречало ревущее пламя, а оставшиеся хватали ртами жалкие остатки воздуха и гибли, гибли, крича в голос…

Впитывая их ужас, их смертный вопль, маленький индус в оранжевом платье выпрямился снова, глаза его сверкали, губы наливались вишневым соком.

Аннигилятор не действовал, и, отбросив бесполезную железяку, Линна просто бросилась на врага, голыми руками, вцепиться в глотку, душить, разорвать… Она краем сознания чувствовала Алейн, обездвиженную, убитую, и черную тень, накрывшую ее разум, и поняла, что сейчас видит Алейн, последнее, страшное, бомжа, скорчившегося от боли, вопящего на полу — но Линне было не до того. Убить гада… Убить. Как угодно. Короткие смуглые ручки вытянулись ей навстречу, и Линну развернуло в воздухе, с воем, свистом, и что-то невидимое стало выкручивать ей позвоночник, но Линна была тайри, она была здесь и сейчас, и отключила боль, вышвырнула страх, и собственным усилием развернулась и приземлилась на ноги. Она еще успела залатать порванные сосуды и нервы, заметила, как непривычна и дика тишина, она не слышала голосов других тайри, она словно вернулась во времена одиночества, в человеческие свои времена.

Черная стена снова надвинулась на нее.

Алейн наконец удалось разорвать собственный морок. Такого трудного боя еще ни разу не было — ни разу вот так, без помощи извне, без энергии, без Союза… в одиночку… хорошо еще, Линна иногда отвлекает его. Умница.

Так. Позвоночник переломлен в двух местах. До аорты он не добрался, но несколько артерий порваны… закрыть. Кровь из брюшной полости… выведем в кишку. Восстановить спинной мозг. Да иди ты, сказала она наползающей тьме. Сейчас. В носу хлюпало. Алейн подтянулась на руках и села у стены.

Если бы только Линна поняла… Алейн потянула к себе аннигилятор. Пылающее энергией лицо одри надвинулось на нее. Протянулись смуглые, унизанные кольцами ручки… Алейн ударила в ответ, выставляя щит, защищая тело, и тут Шри Шанкара показал ей свой последний источник. Алейн увидела огненное море в пекинском метро, кричащих детей, матерей, в ужасе прижимающих их в последние секунды, увидела — и на миг ослабела, и снова чернота повалилась на нее. "Я убью тебя за них", ответила Алейн, и чистая, звонкая ярость стала разгораться в душе, тайри разодрала картинку (а картинка была снова из прошлого, она мельком успела увидеть, что-то из мира инферно), и стала медленно поднимать аннигилятор.

"Снять экран"

"Нельзя. Мы проверили все. Экран встроен в стены зала. Только взрыв ашрама"

"Они должны справиться сами"

Дьен излучал импульсы отчаяния и боли.

"Я могу попробовать проникнуть туда" — робко предложил Кьонар.

"Нет! Толку от тебя, извини, никакого. Он скрутит тебя, как щепку, ты понятия не имеешь… ты только помешаешь им".

"Я догадываюсь, но что-то же надо делать".

"Для начала давайте попробуем отследить новые источники энергии. Этими взрывами все не кончится".

В этот миг гигантский аэробус, летящий над Атлантикой, стал терять высоту.

Пилоты, покрытые ледяным потом, из последних сил пытались запустить мертво молчащие моторы.