|
Это разберет комиссия! - строго сказал офицер. - Запереть его в подвале, где и прочие. XXII Солдаты, схватив пристава за руки, повели его к спуску в подвал. Они скрылись под площадкой крыльца. - Могу вас уверить, - произнес Перовский офицеру, - чины полиции здесь ни в чем не виновны; этот же притом семейный человек... - Не наше дело! - ответил офицер. - Мы исполнители велений свыше. - Но что же ожидает заключенных в этом подвале? - спросил Базиль . - Простая история, - ответил офицер, собираясь уходить, - их повесят, а может быть, смилуются и расстреляют. Ординарец остановил офицера и сказал ему вполголоса несколько слов. Тот, оглянувшись на Перовского, указал на ближнюю церковь Спаса на Бору. Ординарец предложил Базилю следовать за собой. Они, миновав дворец, подошли к дверям указанного храма. С церковного крыльца опять стали видны зарево и дым пылавшего Замоскворечья. - Зачем мы сюда пришли? - спросил Базиль. Проводник молча отодвинул засов и отворил дверь. - Вас не позволено оставлять на свободе! - произнес он, предлагая Перовскому войти в церковь. - Подождите здесь; император, вероятно, вскоре вас потребует... Он теперь завтракает. - Но зачем я императору? - Он, может быть, через вас найдет нужным что-либо сообщить вашему начальству... Мы застали здесь тысячи ваших раненных... Докторов так мало, притом эти пожары... Впрочем, я излагаю мое личное мнение... До свидания! Железная дверь, медленно повернувшись, затворилась. Звякнул надвинутый тяжелый засов. Перовский, оставшись один, упал в отчаянии на пол. Теперь ему стало ясно, его решили не выпускать. Последние надежды улетели. Оставалось утешаться хоть тем, что его не заперли в подвал с подозреваемыми в поджоге. Но что ждало его самого? Прошел час, другой, к пленному никто не являлся. О нем, очевидно, забыли. Пережитые тревоги истомили его невыразимо. Не ев и не пив со вчерашнего утра, он почувствовал приступы голода и жажды. Но это длилось недолго. Мучительные опасения за свободу, за жизнь овладели его мыслями. "Что, если в этой суете и впрямь обо мне забыли? - думал он. - Пьяный ординарец Мюрата, без сомнения, уехал, как и адъютант Себастьяни, а караульного офицера могут сменить. Кто вспомнит о том, что здесь, в этой церкви, заперт русский офицер? И долго ли мне суждено здесь томиться? Могут пройти целые дни!" Предположения, одно мрачнее другого, терзали Базиля. Беспомощно приткнувшись головой к ступеням амвона, он лежал неподвижно. Сильная усталость и нравственные мучения привели его в беспамятство. Он очнулся уже вечером. Зловещее зарево пожара светило в окна старинной церкви. Лики святых, лишенные окладов, казалось, с безмолвным состраданием смотрели на заключенного. Церковь была ограблена, остатки утвари в беспорядке разбросаны в разных местах. Сквозные тени оконных решеток падали на пол и на освещенные отблеском пожара стены, обращая церковь в подобие огромной железной клетки, под которою как бы пылал костер. "Боже, и за что такая пытка? - думал Перовский, - за что гибнут мои молодые силы, надежды на счастье?" Мысли об иной, недавней жизни проносились в его голове. Он мучительно вспоминал о своем сватовстве, представлял себе Аврору, прощание с нею и с Тропининым. "Жив ли Митя? - спрашивал он себя. |
