|
.. Даву поднялся с кресел. - Молчать! - запальчиво крикнул он, сжимая кулаки. - Дни ваши сочтены; да я вас, наконец, знаю, узнал. Маршал, как бы внезапно о чем-то вспомнив, замолчал. Перовский с мучительным ожиданием вглядывался в его тонкие, бледные губы, огромный лысый лоб и подозрительно следившие за ним из-под насупленных бровей маленькие и злые глаза. - Да, я вас знаю! - повторил Даву, с усилием высвобождая морщинистые щеки из высокого и узкого воротника и садясь опять к столу. - Теперь не уйдете... Ваше имя? Перовский назвал себя. Маршал нагнулся к лежавшему перед ним списку и внес в него сказанное ему имя. - Простите, генерал, - сказал, стараясь быть покойным, Базиль, - вы совершенно ошибаетесь: я имею честь видеть вас впервые в жизни. Глаза Даву шевельнулись и опять скрылись под насупленными бровями. - Не проведете, не обманете! - объявил он. - Вы были взяты в плен под Смоленском, освобождены в этом городе на честное слово и, все разузнав у нас, бежали... - Клянусь вам, - ответил Перовский, - я впервые задержан при входе вашей армии в Москву... Снеситесь с генералами Милорадовичем и Себастьяни. Даву вскочил. Его лицо было искажено гневом. - Бездельник, лжец! - бешено крикнул он, тряся кулаками. - Такому негодяю, черт бы вас побрал, говорю это прямо, исход один - повязка на глаза и полдюжины пуль! Маршал позвонил. - Вы позовете фельдфебеля и солдат! - обратился он к вошедшему ординарцу, откладывая на столе какую-то бумагу. Ординарец не уходил. - Но это будет вопиющее к небу насилие! - проговорил Перовский, видя с содроганием, как решительно и твердо герцог Экмюльский отдавал о нем роковой и, по-видимому, бесповоротный приказ. - Вы, простите, оскорбляете безоружного пленного и к этому присоединяете убийство без следствия, без суда. Ведь это, герцог, насилие. - А, вам желается суда? - произнес Даву. - Берегитесь, суд будет короток. Вас отлично помнит мой старший адъютант, бравший вас в плен... О, вы его не собьете! - Позовите вашего адъютанта, пусть он меня уличит! - сказал Перовский, с ужасом думая в то же время: "А что, если низкий клеврет этого палача все перезабыл и спутал в пережитой ими сумятице и вдруг, признав меня за того беглеца, скажет: да, это он! И как на него сетовать? Ему так может показаться..." Глаза маршала странно улыбнулись, брови разгладились. - Так вы хотите очной ставки? - спросил он, стараясь говорить ласковее. - Извольте, я вам ее дам... Но помните заранее, если мои слова подтвердятся, пощады не будет. Позвать Оливье! - сказал он ординарцу. XXIV Ординарец вышел. Даву стал разбирать и перекладывать лежавшие перед ним бумаги. Базиль, замирая от волнения, едва стоял на ногах. "Броситься на него сзади, удушить тощего старика и выскочить в окно... - вдруг подумал он, - здесь положительно можно... садом добежать до реки, кинуться вплавь и уйти на противоположный берег, в огород и пустыри. Пока найдут адъютанта, явятся сюда, все увидят и начнут погоню - все можно успеть". Руки Перовского судорожно сжимались; озноб охватывал его с головы до пят, зубы постукивали от нервной дрожи. - Вам сколько лет? - спросил, не оглядываясь, Даву. |
