|
Изволите знать дом Позднякова? Еще возле, там, Марья Львовна жила. - Какая Марья Львовна? - Ну, Машенька-актриса, - продолжал Павел, - ужели не помните? Дело прошлое... Так вот-с, возле ее фатеры этот самый киятер и устраивают... Там давно и прежде шли представления, большущий зал с ложами, при нем зимний сад. Обгорела только сцена, декорации и занавесы. - Где же вы возьмете новые? - спросил Илья, - наш казенный театр, слышно, совсем сгорел... - Отыскались на это у них мастера; занавес будет вовсе новый, парчовый, из риз, а заместо люстры - паникадило. Тропинин ушам своим не верил. "Что он? раскольник, что ли? - подумал он. - Да нет, те еще более почтительны к вере". - И вы, как рисовальщик, - продолжал Находкин, - притом же, зная их язык, могли бы им помочь. Вас в таком разе оденут, накормят; ну, смилуются, а то и вовсе выпустят. Мы же с тятенькой тоже постараемся, и завсегда. Тропинин, поборая в себе злобу и негодование, молча мыслил: "Неужели же этот муниципал и в самом деле поможет мне освободиться?". - Согласны, барин? - спросил Находкин. - На что? - Помочь в декорациях и в прочем... - Согласен, - ответил со вздохом Илья. - И дело-с. Оченно рад! А таперича, значит, по порядку, мы вас отправим к Григорию Никитичу. - Кто это? - На Мясницкой, книгопродавец Кольчугин. Он ныне, по милости анпиратора Бонапарта, покровителя, так сказать, наук-с, тут назначен главным квартермистром для призрения неимущих и пленных. Там и Сокольницкий... Тятенька, вы здесь? - крикнул Павел в соседнюю комнату. - Здесь, что те? - отозвался оттуда голос. Павел скрылся за дверью и минуты через две вышел оттуда с отцом. Петр Иванович Находкин, невысокий, рябой и лысый старик, с узкою, клином, бородою, был в купеческом кафтане до пят, в высоких, бутылками, сапогах и также с белым шарфом через плечо. - Поступаете? - спросил он, взглядывая на Илью маленькими, зоркими глазами. - Ваш сын предлагает. - Павел говорят дело, - произнес старик, - все мы под богом, не знаем, как и что. В этот киятер уже поступили, из наших арестованных, скрипач Поляков и вилончелист Татаринов. Не опасайтесь, не останетесь... а мы добро помним-с... Тропинин и Карп, с запиской сына Находкина и с жандармом, были отведены на Мясницкую. Здесь, у подъезда длинного каменного дома, где помещался заведовавший частью секретных сведений генерал Сокольницкий, стоял караул из конных латников. Илью и его спутника ввели в большую присутственную комнату. Несколько военных и штатских писцов сидели здесь над бумагами у столов. За перегородкой, у двери, переминаясь и охая, стояла кучка просителей - бабы, нищие, пропойцы и калеки. Илья сквозь решетку узнал Кольчугина, у которого не раз, еще будучи студентом, он покупал книги. Он ему протянул письмо Находкина. Стриженный в скобку и без бороды, Григорий Никитич, заложив руки за спину, стоял невдали от перегородки, у стола, за которым горбоносый, бледный и густо напомаженный французский офицер, с досадой тыкая пальцем по плану города, спрашивал его через переводчика о некоторых домах и местностях Москвы. Учитель математики - переводчик, плохо понимавший и еще хуже говоривший по-французски, выводил офицера из терпения. На Илью долго никто не обращал внимания. У него от ходьбы разболелась нога, и он с трудом мог стоять. Кольчугин наконец взял у него письмо. |
