|
На Илью долго никто не обращал внимания. У него от ходьбы разболелась нога, и он с трудом мог стоять. Кольчугин наконец взял у него письмо. - Вы знаете по-ихнему? - радостно спросил он, прочтя письмо. - И отлпчно-с: сами объясните им свое дело, а пока вот помогите, этому офицеру нужно указать на карте, где дома Пашкова. Главный из них сгорел, а в боковых они хотят ладить новый госпиталь и богадельню... Удивляетесь, что я при их службе? - заключил, оглядываясь, Кольчугин. - Что, сударь, делать? Крест несем... силком запрягли. XXVII Тропинин, войдя за перегородку, дал нужные объяснения офицеру и затем сообщил ему о предложении Находкина. Сперва офицер слушал его сухо, но едва узнал, что Илья владеет кистью, мгновенно изменился. - Вы хотя и в грубой одежде, - сказал он, не скрывая своего удовольствия, - видно, что образованный, высшего общества человек. Садитесь. Не думайте, чтобы мы были только завоевателями. Вы увидите, как мы оживим и воскресим вашу страну. О! театр! лучшая пища для души... Я сам по призванию что хотите: певец, стихотворец, актер, словом - артист. На Илью были устремлены ласковые черные глаза: печальная улыбка не сходила с бледного лица офицера. - Да, - продолжал последний, - я в молодости, в нашей college (Коллеж (франц.).), в Бордо, играл не только Мольера, по и Расина... Далекие, счастливые времена! Но и здесь между вашими актерами, уверяю вас, есть истинные таланты; не все бежали. О! мы уже пригласили изрядных комиков. Офицер назвал имена нескольких магазинщиков, аптекаря и двух парикмахеров с Кузнецкого моста. - А ваш балетмейстер Ламираль, вот дарование! Он вызвался быть у нас режиссером и ставить даже танцы... Потом, как его, как? очень милый господин... мы с ним обедали на днях в его премилой семье... Он взял подряд поставить театральную утварь... Вспомнил! - торговец сукнами Данкварт... еще у него на вывеске герб императора Александра. - Все ваши соотечественники, французы, - сказал Илья. - Вы этим хотите сказать, - произнес офицер, - что вам, как русскому, хотя так превосходно говорящему по-французски, неприлично участвовать в наших удовольствиях? Не так ли? - Да, - ответил Илья. - Полноте, помогите нам. - Но чем же? - Вы рисуете красками? - Да. - Это все, что нам нужно. И если вы согласны, скажите, чем, в свой черед, и я могу вам служить? Шарль Дроз, к вашим услугам, - заключил, вежливо кланяясь, офицер, - капитан семнадцатого полка и адъютант штаба... а в свободные часы - любитель всего изящного и в особенности театра. - Я голоден, мосье Дроз! - мрачно произнес Илья. - Со вчерашнего дня ничего не ел. - Боже мой, а я-то, извините... прошу вас ко мне! - сказал, вставая, капитан. - Мы оба - артисты... Что делать? жребий войны... Я здесь недалеко, тут же во дворе; только кончу дело. А вы, мосье Никичь, - обратился он, через переводчика, к Кольчугину, - снабдите господина... господина Тропин... не так ли? приличною одеждой и обувью из нашего склада... я сам о том доложу генералу... Тропинина провели в какую-то каморку, полную разного хлама, одели во французскую военную шинель и фуражку и в новые, еще не надеванные сапоги, по-видимому, добытые в какой-либо ограбленной лавке обуви. |
