|
Путники ответили, что идут по службе. - Куда? - В церковный дом, - ответил Илья. - Кой черт, в такую пору! - проворчал конный гренадер, наскакивая на них впотьмах и приглядываясь к ним с седла. - Куда лезете? в этой глуши шныряют казаки; еще отнимут ружье и ограбят вас, если не будет и хуже того. - Будь спокоен, друг, нас двое! - смело проговорил Илья, шлепая далее по липкому и скользкому переулку, у сада. - Не на таких нападут. - Помните, там уже конец ведетов. XXIX Миновав госпиталь и часть поля, путники дошли до церковной ограды. Кругом было мертвенно пустынно. Ветер шумел в вершинах берез, окружавших ограду. - Ну, дорогой мой, идите обратно, я вас догоню или найду в госпитале, - сказал Илья солдату, между тем мысля: "Не вырвать ли у него ружье и не приколоть ли его здесь, наедине, чтоб убежать успешнее?" - Да к кому же это вы? - спросил Илью солдат с удивлением, убедившись, что ни возле церкви, ни за нею не было признаков артиллерии, стоявшей здесь на днях. - Или, - засмеялся он, - ваше поручение к покойникам? "Приколоть?.. - опять пробежало в мыслях Ильи. - Что, как он догадался и даст знать часовым цепи?" Солдат в это время положил ружье и оправлял на ногах веревочки. Илья помедлил. "Нет, - решил он, - иди себе с миром, добрый белокурый немчик; ты против воли попал в полчище этого злодея, бог с тобой!" - Неужели вы не видите? - спокойно сказал он. - Вон домишко между деревьями; огни погашены; командир, очевидно, спит, не спят часовые; их отсюда не видно... Я разбужу, кого мне надо, отдам бумаги и вас еще догоню. - До свидания! и то правда, я так близорук, что иной раз думаю: ну зачем взяли в рекруты такую слепую курицу. Кстати, разузнайте у ваших артиллеристов, скоро ли наконец отпустят нас с вами домой? Может быть, они знают; да берегитесь, не подстрелил бы вас какой часовой. - Спрошу непременно и буду беречься. Солдат пошел обратно. Илья прислушался к его шагам, бережно миновал церковь, прилег за оградой и снова стал слушать. Ветер то затихал, то опять шумел, качая верхи деревьев. Вправо и влево отсюда раздавались оклики сторожевой цепи вплоть до берега Синички. Сзади, над городом, стояло зарево. Широким пламенем загоралась местность к стороне Басманной, где он так недавно прошел. "Неужели я проскользну за вражескую черту? - с лихорадочной дрожью подумал Илья. - И в самом ли деле мне удастся это затеянное безумное бегство? Нет, солдата могут остановить и спросить, куда делся его недавний спутник; часовые поймут, что их обманули, и бросятся меня искать... Скорее, скорее далее...". Тропинин вскочил на ноги. Он, нагнувшись, пополз, потом побежал, сам не зная куда. Спотыкаясь впотьмах о рытвины и попадая в лужи, он опомнился, когда увяз по колено в каких-то кочках. То был берег Синички. Илья заполз в высокую траву, выбрал более сухое место и решился здесь ждать утра. Его нога опять разболелась. "Да, не уйти мне, - мыслил он, - напрасная мечта! поймают, захватят и отведут обратно; а там, может быть, откроется и дело о колодце... Боже! дай силы, дай мне жить на счастье осиротелой семьи, в прославление твое!" Прошло более часа. Ночь в отблеске дальних пожарищ казалась еще мрачнее. |
