— У кого?

— У всех. А ты лежи пока. Лежи и молчи. Ты теперь и есть Василий Адамович Чекмарев. Ну на несколько дней.

— Шутите?

— Ты жить хочешь?

Лежал он теперь головой к окну, и ночное броуновское движение снега можно было наблюдать, только если сесть. Рамы здесь были выкрашены, щели заткнуты ветошными дранками и заклеены липкой лентой. Занавески двойные. Но смотреть в окно Серега Желнин разлюбил. Он, быстро приходя в кондиционное состояние, столь же прытко пытался выстроить новую систему координат и определить свое место в ней. У него не было причин не верить Малахову. По пустякам простого человека в спецпалатах не прячут. А на следующий день, точнее, ночь случилось и вовсе экстраординарное. Малахов вошел явно встревоженный и не один. Хирург Костя выглядел не лучше.

— Ты жить-то хочешь? — спросил главврач.

— Опять вы за свое.

— Ругаешься — значит, хочешь.

— Гостей ждете?

— Ждем. И тебе придется спрятаться. Вставай помалу.

Желнин мог уже ковылять слегка. Шов срастался. Но возникали проблемы другого рода. Ночь. Коридор. Опасность. Малахов привел его к лифту, вызвал кабину, они прошли внутрь, двери захлопнулись. Малахов нажал последнюю кнопку в ряду. Значит, не первый этаж, а подвал. Наверное, надежное место.

Костя ждал их уже внизу. Коридор с тусклой лампочкой, кафель белый на стенах, удушливый запах формалина. Дверь заперта, и Малахов вынимает из кармана огромный какой-то ключ, поворачивает в скважине.

— Приляг пока тут.

Стол мраморный, чистый, опять белый кафель и холод иных времен. Желнин догадался, что там, за следующей дверью.

Костя с Малаховым сняли с него «домашнюю» униформу, пижаму, тапочки и переодели в скорбную сатиновую хламиду, как и положено в морге.

— В какую руку его кололи? — спросил Малахов.

— Дайте сообразить. Стоял тот мужик слева. Левая рука у студента чуть подвернута была. В правую. В сгиб.

— А тебя куда сестры кололи? В какую руку?

— В левую.

— Вот мы тебя сейчас в правую и уколем. Чтобы полная иллюзия трупа.

— Что меня, щупать, что ли, будут?

— Если пощупают, тебе конец. И нам, пожалуй. Ты уж постарайся не приходить в себя не вовремя.

— А кто это будет?

— Кто-то из тех, кто тебя знает. И еще люди.

— Бандиты, что ли?

— Бери, парень, выше. Из чека.

— Шутки шутите.

— Районный начальник ФСБ звонил. Хотят посмотреть на труп.

— Хотеть невредно.

— Давай руку.

Минуты через две Желнин уснул. Малахов с Костей положили его на заранее приготовленное место и нацепили на ногу бирку с фамилией и регистрационным номером…

Живой человек, хотя и спящий, скажем так, сильно спящий — а вкололи Желнину дозу на пределе допустимого, — все же отличается от мертвого. Достаточно потрогать за теплую пятку. Малахов пока вне подозрений. С чего это ему в дело такое ввязываться? После того как они с Костей Желнина уложили, Малахов лично занялся режиссурой — тальком припудрил румянец, тапочки больничные снова надел на него, а подумав, и на всех остальных отмучившихся. Для единообразия. Не положено тапочек трупам — а у него свой монастырь. Пожалуйста, со своим уставом не ходите.

Гости появились в условленное время. Их было четверо. Три человека неопределенно цветущего возраста, красивые мужчины с признаками интеллекта на лицах. Двое явно в более коротких отношениях, очевидно, работают по одному направлению, и один чуть повыше и помоложе, с родинкой на правой щеке.