Он съел кусок хлеба с большим куском сыра, доставая все из заплечного мешка, и запил речной водой. Затем стал готовиться, чтобы войти в Спарту.

Он надел кирасу и наголенники. Достал большой щит, украшенный изображением дракона из кожаного мешка, и повесил его у седла. Затем натянул шлем с тремя темно-красными гребнями и верхом на коне поехал к городу.

Стражник, который увидел его с наблюдательной башни, был потрясен: воин, торжественно приближающийся на своем нисейском боевом коне, закованный в сверкающие доспехи, казался самим величественным Аристархом, возвращающимся из загробного мира.

Только тогда, когда всадник приблизился к нему, он стал понимать, кто это может быть на самом деле. Он внимательно наблюдал за ним, пока тот пробирался среди домов и затем исчез в лабиринте улиц.

Клейдемос направился к площади, где стоял Дом Совета и попросил одного из охранников сообщить о нем.

— Скажи, что Клейдемос, сын Аристарха, Клеоменид, командующий четвертым отрядом Фракии, просит приема.

Вскоре он предстал перед эфором Эписфеном, который встретил его с улыбкой.

— Для меня большая честь приветствовать на твоей родной земле сына великого Аристарха, благородного Клейдемоса, чьи старания во Фракии не остались незамеченными. Почтенные отцы Совета старейшин будут рады принять тебя по возможности быстрее и выслушать полный отчет о событиях, которые произошли в Византии… И по поводу положения царя Павсания, поведение которого за последнее время доставило нам слишком много беспокойства. Я лично дам тебе знать, когда они будут готовы выслушать тебя. Сейчас тебя проводят в казармы твоего батальона, где ты сможешь отдохнуть и набраться сил. Я все устрою так, чтобы ты смог вступить во владение своим домом, который оставался покинутым в течение стольких лет. За собственностью присматривал только один старый слуга; он расскажет все, что ты захочешь узнать о твоем имуществе и об илотах, которые возделывают твои земли.

— Благодарю тебя, господин, я буду ждать твоего вызова, — сказал Клейдемос.

Отдав честь по-военному, он последовал за охранником, который повел его в сисситии.

Он пешком прошагал через весь город, ведя коня за уздечку. Прошел через районы, известные как Питана и Киносура, и подошел к акрополю. Повернулся, чтобы взглянуть на фасад храма Афины, Дом Бронзы. Снова увидел себя мальчиком, одетым в плащ Пелиаса, наблюдающим, как Бритос подвергается бичеванию. Какой ненавистью было переполнено его сердце! Вновь он услышал щелканье бича, словно время остановилось в прошлом…

Клейдемос прошел пешком по улицам города, поглощенный своими мыслями, и голос охранника испугал его:

— Мы здесь, командир. Если ты хочешь отдать мне своего коня, я отведу его к тебе домой, чтобы за ним поухаживали.

Клейдемос снял щит с седла, взял кожаный мешок и свой заплечный мешок и вошел в казармы, к которым он был приписан. Длинное простое помещение с тридцатью двумя койками, в головах которых было ровно столько же сундуков. У стен, прислоненные к ним, стояли стойки для копий и мечей, на стенах были крюки для шлемов и доспехов. В этом огромном пространстве, таком печальном и ничем не украшенном, сверкающее оружие было скорее похоже на украшения, чем на орудия смерти.

Илот помог ему снять доспехи и положил несколько вещей, которые он принес с собой, в сундук. Он сообщил, что в соседней комнате скоро будет раздаваться пища. Клейдемос прилег на небольшую койку, которую илот указал ему. Ему было тревожно, беспокойно… ему хотелось забрать коня из дома Клеоменидов и умчаться в горы, добраться до полянки, найти свой маленький дом и закричать:

— Мама! — так громко, чтобы все услышали его, даже Критолаос, похороненный на краю леса.

Он хотел пойти к верхнему ручью, в лачугу Караса, чтобы почувствовать, как его кости трещат в мощных объятиях великана.