— Существует множество причин, Павсаний, и, к сожалению, все они имеют силу: так как царь Плистарх всего лишь ребенок, действующим, настоящим царем являешься ты. Заняв Византий, ты контролируешь проливы, таким образом, торговля пшеницей из Понта в Грецию целиком и полностью в твоих руках. Ты пользуешься огромным влиянием на равных, которые сражались в твоей армии, большинство собрания поддерживает тебя. Более того, распространяется много слухов о том, что ты вел себя как восточный царь в Византии, одеваясь в персидские одежды и ведя дела с командующими варваров без согласования с твоим правительством. Говорят, что ты питаешь большую симпатию к афинским демократам, а также имеешь связь с Фемистоклом, хотя это и не доказано. Некоторые считают твоим недостатком и то, что ты проявляешь личный интерес к молодому Талосу.

— Его зовут Клейдемос, сын Аристарха, Клеоменид, — взорвался Павсаний раздраженно.

— Как тебе нравится, — сказал Эписфен с оттенком снисходительности. — Но факт лишь то, что этот человек является высшим офицером спартанской армии, хотя нам и не известно, какие отношения он поддерживает с илотами.

— О каких отношениях ты говоришь? Он сражался во Фракии четыре года, проведя не более пары недель в Византии. Клейдемос вел бой при Платеях как герой, он один из лучших моих офицеров.

— Я понимаю. Но ты знаешь, что любые отношения между спартанцами и илотами, которые точно не являются… традиционными, рассматриваются с большим подозрением.

— Клейдемос не илот.

— Никто и не говорит этого. Но он жил вместе с ними в течение двадцати лет, фактически, он не знал своих настоящих родителей. Ты предупрежден, теперь ты знаешь, в какой ты опасности.

— Благодарю тебя, Эписфен, я не забуду этого, — сказал царь, поднимаясь на ноги. — Сейчас я должен идти. Не хочу, чтобы в городе заметили мое отсутствие. Прощай.

— Прощай, — ответил эфор. — И будь бдителен.

Павсаний ушел, внимательно осматриваясь по сторонам. Он подождал, пока крестьянин с охапкой сена исчезнет за поворотом дороги, затем вскочил в седло и галопом понесся по равнине…

***

Клейдемос добрался до Византия незадолго до Павсания, который прибыл на борту военного судна. Царь немедленно принял его и тепло встретил.

— Очень рад видеть тебя, — сказал Павсаний, обнимая его.

— Как и я, — отвечал Клейдемос, также обнимая Павсания.

— Как твое путешествие? Встречались ли тебе какие-нибудь трудности?

— Нет, путешествие прошло хорошо, и я смог выполнить свою миссию.

— Полностью? — спросил царь, глядя в сторону.

— Полностью, — холодно ответил Клейдемос.

— Не суди меня слишком сурово и строго, — сказал царь. — Слуга, которого я послал с тобой, был мне очень дорог, но у меня не было выбора. Я должен был послать кого-нибудь, кому я мог полностью доверять, но все же я не мог позволить остаться ему живым. Ставки настолько велики, что нельзя допустить никакого риска. — Царь помолчал немного и затем спросил с оттенком смущения: — Он понимал, что должен умереть?

— Нет, — ответил Клейдемос. — Он ничего не понял.

— Так лучше. Я любил его.

— Я понимаю, — ответил Клейдемос, тоном, который подчеркивал, что вопрос закрыт.

— А теперь передай мне, — продолжал Павсаний, — что сказал Артабаз?

— Великий царь глубоко признателен за ту милость, которую ты проявил к нему, освободив неких особ… ты знаешь, о ком идет речь.