— Красиво. Дорого. Богато. Я сниму на видео, нам такой же интерьер соорудить надо, — сказал я и прикусил язык. Это мой последний рейс на «Ржавом Ангеле», не стоит на эту тему дразнить Мирко.

— Я не пр-р-ро это. Что внутри?

— Всё пучком, видимых повреждений нет. Кровавых разводов на полу тоже. Иду в рубку.

Дизайн центра управления сделал бы честь холлу на вилле какого-нибудь миллионера. Анатомические кресла, способные идеально подстроиться под каждый миллиметр тела, пульты, сверкающие хромом, без единого пятнышка. Но чего-то здесь явно не хватало. А, точно — экипажа! Рубка была пуста! Можно было побегать по кораблю с криками «Ау!» и «Есть кто дома?». Однако у меня был вариант получше. И коды доступа в импланте.

Системы корабля признали во мне родного и пустили в меню управления. Первым делом я запустил диагностику. Если я спасаю судно, то должен знать о нем все. Далее я запросил у корабля указать местоположение членов экипажа.

— Мирко, я их нашел.

— И где они гуляют?

— В медотсеке, видимо, решили устроить собрание. Иду туда. — Вылезать из мегаудобного кресла не хотелось, но долг требовал и звал.

— Даня.

— Что?

— Резак, Даня, резак.

— Думаешь, там меня поджидают космозомби?

— Просто держи его под рукой.

Медицинский отсек находился на одну палубу ниже. Это на «Ангеле» пришлось бы руками и ногами поработать, здесь же меня на нужную палубу доставил лифт. А проводила система ориентации, услужливо подмигивая огоньками на стенах. Перед дверью протоколы безопасности вдруг потребовали, чтобы я еще раз ввел коды доступа. Зачем? Я надеялся, что ответы найдутся за створками двери.

Рука сама собой непроизвольно легла на рукоять резака, который я заткнул за пояс. В космозомби я не верил. Зато и светящиеся и плюющиеся искрами кристаллы мне не каждый день попадались, так что береженого бог бережет.

Люк открылся, в отсеке загорелся свет. Досадно, но за дверью меня не поджидали ящеры или желтоволосые красотки с Венеры с бюстом пятого размера. Внутри вообще никого не было. Посередине отсека стояли в два ряда восемь матово-черных капсул с полупрозрачными серыми крышками. Еще одна деталь роскоши — у нас на «Ангеле» лечебно-диагностическая капсула была одна, да и то отставала от этих на пару поколений. Пациентов Мирко выхаживал по большей части руками, потому что стоимость подобной капсулы была заоблачной. Эффективность, впрочем, тоже — капсула, если поместить в нее пациента вовремя, могла и с того света его вернуть.

Пройдясь, я отыскал капсулу, в которой находился капитан «Рубина-16». Вот она, Лаура Гонзалес. Я не медик, но показания с медицинских мониторов считывать умею. Все они находились в пределах нормы. Интересен был и тот факт, что только в пяти капсулах находились люди, остальные три пустовали.

— Абсолютно здорова, — подтвердил мой диагноз Мирко после того, как я ему переслал медицинские данные, — просто спит. Сон медикаментозный, глубокий.

— Она сама себя усыпила?

— Или кто-то другой. Но в сон они погрузились намеренно.

— Зачем?

— Разбуди с-с-спящую крас-с-савицу да спроси.

Я оглядел капитана через крышку капсулы. Темные кудрявые волосы до плеч, бронзовый цвет кожи, подбородок широкий — детали через дымчатое стекло я рассмотреть не смог. Как и остальные члены экипажа, она была жива и невредима, но когда я прикоснулся к панели управления с намерением разбудить капитана и открыть капсулу, то система безопасности огорошила меня неожиданным сообщением: «Доступ к данному действию разрешен только руководству компании. Необходимый ранг — первый».

— Мирко, чтобы поднять капитана, мне нужен уровень доступа первого ранга.