Его личная охрана повиновалась и покинула его.

Цветы, которые Гай принёс в последний раз, уже завяли и обратились в подобие праха, часть которого унёс ветер. Парень опустился на одно колено и положил ладонь на мраморную поверхность чёрного надгробия. Посещая могилу матери. Гай просто любил давать ей знать… что он всё ещё помнит её и что всё ещё скучает по ней. Парень опустил голову так… что его волосы выбились из идеальной причёски и закрыли глаза. Потом по каштановым прядям потекли капли дождя.

– Я допустил страшную оплошность… мама… – тихо произнёс он. Шум дождя приглушал его слова. – Я полюбил.

Эти слова вырвались наружу без его согласия. Словно душа хотела выговориться. Хоть он и считал… что выглядит сейчас как идиот со стороны. Как сумасшедший.

– И теперь я буду править этим адом… – горько произнёс Гай. – Я знаю, ты никогда этого не хотела… но знала… что рано или поздно это произойдёт. Как знал и я… Теперь мне придётся убивать больше… пытать больше… мучать и уничтожать людей больше… чем когда-либо. С одной стороны… я рад, что ты этого не увидишь. Ты обрела свой покой. Может быть… однажды и я обрету свой. – Он поцеловал кончики указательного и среднего пальцев и… приложив их к надгробию, тихо добавил в прохладный воздух: – Спи спокойно и дождись меня.

И ответом ему была тишина.

Гай вернулся домой ближе к вечеру… попрощавшись с матерью.

– Мистер Харкнесс… – донёсся до него отдалённый голос. В голове всё смешалось.

Он поднял взгляд. Перед ним стоял один из подручных отца. Тот… что всегда сопровождал его в поездках. В глазах мужчины читалось нечто вроде: «Теперь мы ваши слуги, какими будут ваши первые указания?».

А Гай всё больше и больше осознавал, какая власть сейчас перейдёт в его руки. Несколько крупных штатов, несколько городов в Англии, тысячи и тысячи людей, страх в сердцах и полное повиновение… Теперь всё это его и только его.

– Да, – холодно донёс до него Гай. – Оставь меня в покое.

Мужчина смутился и даже начал заикаться.

Мужчина кивнул, а Гай двинулся к своему второму мотоциклу и сел на него. Руки дрожали, пальцы сжимали и разжимали руль. В голове – калейдоскоп из обрывков воспоминаний и её слов, как осколки разбитого стекла. Заведя двигатель, он почувствовал знакомый рык мотора – грубый, мощный. Мотоцикл рванул вперёд, сбрасывая напряжение в стремительном ускорении. Гай покинул частные владения Харкнессов, выехал на дорогу. Городской поток расплывался в нечёткое пятно, оставляя позади всё, что связывало Гая с тем ужасным днём. Ветер хлестал в лицо, стараясь прорваться сквозь тугую оболочку напряжения, но внутри всё равно кипело. Гай гнал, не обращая внимания на правила, на сигналы, на других водителей. Каждый поворот, каждый обгон – попытка избавиться от боли, от ярости, от унижения. Руки, стиснувшие руль, были белыми от напряжения. Он чувствовал, как вибрирует мотоцикл под ним, как отдаётся в костях каждое его рычание, как адреналин толкает его гнать ещё быстрее.

Но скорость не приносила облегчения Это был всего лишь отвлекающий маневр, временное забытье. Между рывками адреналина проскакивали волны отчаяния. Он должен был доехать, добраться до бара, до тупой онемелости от алкоголя, которая, как он надеялся, хоть немного приглушит резь в душе. Гай презирал алкоголь и старался не притрагиваться к нему, но некоторые моменты – особенно тяжёлые – доводили его и до этого. И тогда он считал себя жалким слабаком. Каждая кочка, каждый неровный участок дороги отдавались острой болью, отражая внутреннее состояние.