Но вместо этого я отвечаю:

Тео впервые удивляется моим словам.

Мои брови взлетают вверх, а ноги словно прирастают к полу, вынуждая меня остановиться. Я не верю своим ушам. В голове проносится вихрь вопросов. Откуда он это знает? Тео вдруг резко осекается, заметно напрягается, его уверенность куда-то испаряется. Парень отводит взгляд, словно боится встретиться со мной глазами.

Я продолжаю пристально смотреть на него, пытаясь прочитать его мысли. Шок от его слов всё ещё не отпускает.

Откуда, чёрт возьми, он знает всё это?

Он замолкает, понимая, что его уход с темы выглядит ещё более подозрительно. Теперь он кажется пойманным в ловушку собственными словами. На его лице читается отчётливое сожаление о том, что он вообще это сказал.

Я вздыхаю. Ладно. Всё равно он должен выполнить моё условие, если я помогу ему с подарком. Нужно сосредоточиться на другом.

Он удивляется тому, что я так быстро сдаюсь. Но хватается за возможность ничего не объяснять.

Я, сжав губы, округляю глаза на его ответ и вижу, как некоторые прохожие с усмешкой на нас оборачиваются.

– А вот этого мне знать не нужно было, – коротко бросаю я и иду дальше.

– Почему? Думаешь, современные дети не знают, что такое секс? По статистике, каждый пацан лет с девяти уже смотрит порно.

Я затыкаю ему рот ладонями и угрожающе смотрю в глаза, хотя его это только ещё больше веселит. Извинившись перед окружающими нас людьми, некоторые из которых уже смотрят на нас с презрением, я толкаю парня ко входу в следующий зал. Тео смеётся через мою ладонь. Я отхожу от него, убирая руки.

Тео ухмыляется, но в его глазах мелькает что-то вроде вызова.

– Просто признайся, что тебе я тоже нравлюсь.

Его слова заставляют меня закипеть. Я подхожу к нему вплотную, понижая голос до угрожающего шепота.

Его улыбка исчезает, и он будто наконец понимает, что перешёл черту. Неужели мне удалось его вразумить?

Я сверлю его взглядом ещё несколько секунд, а затем с неохотой отворачиваюсь.

Я иду дальше, не заботясь о том, успевает ли за мной Тео или нет. На мгновение даже забываю, что это была его затея: приехать сюда. Парень меня догоняет.

И тут моему взору открывается удивительная красота, и я едва не застываю на месте. В следующем широком зале на потолке написано реалистичное голубое небо с пушистыми белоснежными облаками. Магазины по сторонам сооружены в стиле венецианских домов, какие я видела лишь на картинках, хотя родители часто бывали в Италии, пока маленькая я гостила у Джозефа с Каррен. На улочках стоят фонарные столбы, скамьи, а дальше – разнообразие кафе, магазинов, ресторанов и модных бутиков. Открыв рот, я перевожу взгляд на перила, к которым мы подходим. Прижавшись к ним ладонями, смотрю вниз и вижу искусственный канал, а на нём – венецианские лодки с мужчинами в полосатых кофтах и жёлтых шляпах, держащими вёсла.

– Хочешь прокатиться? – спрашивает Тео, заметив мою реакцию.

Неуверенно перевожу на него взгляд.

Вновь обращаю взор на проплывающие под нами гондолы и людей на них. Имею же я право на короткий отдых, верно? Перед тем, как пойду на возможную гибель.

Мы направляемся к ближайшей станции гондол, к небольшой выстроившейся очереди. У кассы нас встречает приветливая девушка в традиционной форме венецианского гондольера.

Девушка оформляет билеты, сообщив, что следующая гондола будет готова через пару минут. Тео расплачивается.

– Вот и билеты в Венецию, – усмехается он, протягивая один мне. – Почти настоящие.

Подходит наша очередь. На станции появляется смуглый усатый мужчина, одетый в классическую полосатую рубашку и шляпу. Он улыбается и помогает нам забраться в гондолу.

Тео ему отвечает:

Лодка плавно отчаливает от станции.