И тут до меня доходит. Так резко, что я почти физически ощущаю, как в сердце воткнулось что-то острое, и кривлюсь, будто от боли. Внутри меня – взрывная смесь непринятия и страха. Неосознанно начинаю мотать головой и бормотать:

Я делаю несколько шагов назад, пока Аластер не щёлкает пальцами, призвав этим кратким жестом одного из игравших в бильярд мужчин. Тот быстро оказывается за моей спиной, заградив своим широким телом мне путь к отступлению.

Маленькая девочка внутри меня сейчас вынуждает повернуться в сторону папы. Я почти слышу её детский голос, который недовольно бормочет: «Пап, они меня обижают», а он обещает разобраться с моими обидчиками. Именно так и было словно совсем недавно. Но вместо этого я вижу сожаление в его серых глазах. Он выглядит уставшим. Уставшим бороться. Будто у него не осталось сил даже подать голос в знак сопротивления.

И тогда я понимаю, что настала моя очередь обещать. Моя очередь разбираться. И бороться.

Я играла во все эти игры и буду продолжать это делать до тех пор, пока не получу спокойную жизнь, которую у нас без конца отбирают, обратно.

Собравшись с мыслями, я напрочь откидываю все сомнения и надеваю маску спокойствия. Что ж, если вы так хотите поиграть со мной, я готова. Поиграем.

Глава 11

– Каким будет твой положительный ответ? – не терпя долгого ожидания, спрашивает Аластер.

Я беру себя в руки.

Я бросаю мимолётный взгляд на папу, но он как будто вообще не здесь и не слышит нас.

Меня резко откидывает в прошлое. Вся моя прежняя жизнь проносится перед глазами.

Это предложение сразу вызывает у меня скептицизм. Слишком хорошие условия от этого гадкого человека.

Тот гигант, что стоит за мной, заграждая мне путь, подаёт свой громкий и устрашающий голос:

Аластер поднимает руку, веля своему человеку молчать.

Я вспоминаю то, что мне однажды говорили.

Я сжимаю кулаки, ощущая, как напряглось всё тело. И мозг тоже. Мне приходится тщательно обдумать всё, но сомневаюсь, что у меня есть время.

Аластер поворачивает голову в сторону, как бы оценивая ситуацию. Но когда устремляет взгляд обратно ко мне, коротко кивает со словами:

Он щёлкает пальцами, позволяя мне исполнить желаемое, и просит одного из своих людей подлить ему ещё немного коньяка. Я тут же подбегаю к папе и обнимаю его, радуясь нашей новой встрече. Он в порядке, это самое важное.

Не соглашаясь, я качаю головой:

Он смотрит за мою спину, вероятно, на Аластера, и тяжело вздыхает. На его щеках и подбородке появилась щетина, которую он раньше обязательно сбривал по утрам. Папа выглядит не таким, каким я его знала. Нет больше этой элегантной опрятности.

Я поджимаю губы, задумавшись. Я этого не знала. Думала, что избавилась от этих связей, просто бросив его в тот день у всех на глазах. А то, что у меня всё ещё их фамилия, это ничего не значит. Однажды мы бы придумали, как от неё избавиться. А тут, оказывается, всё гораздо сложнее. Фамилия для Харкнессов – это не просто слово рядом с именем. Это знак принадлежности. Видно, не просто так они не позволяют своим дочерям менять её даже после замужества.

Папа потрясённо вскидывает брови.

Этого вопроса я не ожидала. По спине пробегается холодок, когда я представляю такой исход. Мне сложно вообразить себе такую ситуацию, но если предположить… Перед глазами всплывает последний увиденный сон. Такой непохожий на него, с безразличным взглядом на мой страх. Он никогда не смотрел на меня так пугающе и никогда не был глух к моим просьбам о помощи.

Здорово. Папа доверяет Гелдофам, а значит, после того, как я сделаю всё, что они хотят, нас и в правду отправят в Грецию.

Сердце щемит от того, что я слышу. Потому что все эти слова – клевета. Они совершенно не сходятся с реальностью.