Вскоре мы поднимаемся на второй этаж по лестнице из красного дерева, украшенной балюстрадой. Ступени накрыты длинным узорчатым ковром, который заглушает каждый наш шаг. Из-за царствующей в этих залах тишины я на секунду решаю, что никакой большой семьи Харкнессов здесь вовсе нет. Но потом вспоминаю, что мы приехали рано утром, так что все, должно быть, просто спят. Гай доходит до двери и открывает её передо мной, веля входить одним своим взглядом. Я так и делаю. И тогда он резко закрывает её прямо за моей спиной. Я прохожу вглубь спальни, рассматривая обшитые бархатом стены, мягкий ковёр под ногами и массивную кровать с балдахином. В отличие от комнаты Гая в Клайд-Хилле, эта выполнена в бежевых, тёмно-коричневых и тёмно-зелёных оттенках. Я оборачиваюсь, когда Гай проходит к софе и кладёт на неё свой пиджак, а потом шуршит в области воротника, как будто что-то ищет. И вскоре он отцепляет от ткани какой-то маленький предмет. О боже. Похоже на прослушку.

В моменте мне наконец всё становится понятно. Его знаки в отеле. И та чёртова бутылка…

Ничего не отвечая, я сажусь на кровать. Она такая высокая, что мои ноги с трудом касаются пола. Я рассматриваю полупрозрачный балдахин нежного бежевого цвета. Видно, что интерьером этой спальни занимался точно не Гай.

Я удивлённо поворачиваю голову и действительно обнаруживаю ночное платье из белого шёлка, аккуратно сложенное в сторонке. Меня всё это начинает раздражать.

Гай проходит к шкафу, попутно расстёгивая пуговицы на своей рубашке.

Он вздыхает, потянувшись к пустой вешалке.

Меня это злит ещё больше.

Опять эти короткие ответы, которые запутывают меня лишь сильнее. Я хватаюсь за голову, запуская пальцы в свои волосы и слегка оттягивая их. Как же я устала от всего этого. Я скучаю по тем временам, когда всё было просто и понятно. Но с ним всё сложно. Особенно сейчас. После того, что я сделала. С ним и с собой.

В следующий момент мой голос хрипнет, потому что в нём отражается вся моя усталость:

– Я ведь предала тебя, Гай. Я думала, что ты захочешь… отомстить мне за это.

Только тогда, когда эти слова срываются с моих уст, он поворачивается. Отсюда немного видна его полуобнажённая из-за расстёгнутой рубашки грудь и неоднозначное выражение лица. Его голос очень спокоен, но при этом полон невообразимой нежности, когда Гай отвечает:

– Я бы никогда не причинил тебе вреда, моя роза. Я всегда буду тебя защищать.

Это оказывается для меня неожиданным откровением. Потрясением. Ужасом. А ещё разрушает меня.

Я роняю голову и чувствую себя песчинкой на берегу необъятного океана, беспомощной и незначительной. Всё моё прежнее представление о предательстве рухнет прямо на глазах, хотя до этого момента я думала, что знаю, что это такое. Мысленно я пытаюсь найти объяснение. Понять, как это возможно. Но вместо этого мною овладевает полное оцепенение, опустошение, глубокое удивление. Мой мир переворачивается.

Я резко поднимаю взгляд.

В груди у меня разрастается жар.

Вот, для чего я ему нужна. Не для того, чтобы снова держать меня силой. Не для того, чтобы мучить. А для того, чтобы освободить.

Внутренний голос молит меня сказать ему, что мне жаль. Правда, жаль. Что я постоянно думала о нём после того злополучного дня и даже винила себя. Что временами мне казалось, что я совершила глупость.