– Вперед! – Лейтенант взмахнул рукой и двинулся к ближайшей машине, подчиненные последовали за ним.

Медленно переходя от одного грузовика к другому, рейнджеры тщательно осматривали нехитрый скарб беженцев, протыкая штыками узлы с тряпьем в поисках оружия. Мужчин осматривали не менее тщательно. Религиозные талибы носили бороды, и сейчас, скрываясь от наступающих сил Северного альянса, они брились, поэтому разведчики обращали внимание на нижнюю часть лица. У вызывающих подозрение джи-ай сдирали одежду, проверяя плечи на наличие синяков от отдачи оружия.

Боевиков выявили четверых: двух зрелых мужчин и двух юношей с темными фанатичными глазами. Их тут же вытащили из общей массы и, завернув руки за спину, затянули на запястьях петли пластиковых наручников.

Обойдя колонну, лейтенант остановился около трех мужчин, державшихся отдельно от основной массы беженцев. Каждому из них было далеко за сорок, их лица украшали густые черные с проседью усы и никакого намека на бороду. В документы старший патруля даже не заглядывал, в арабской письменной вязи он ни черта не понимал, но эти трое ему почему-то не понравились.

– Капрал. —Лейтенант кивком головы указал на троицу.

Чернокожий гигант и с ним двое рейнджеров приблизились к афганцам и бесцеремонно содрали с них одежду. На оголившихся мускулистых темно-коричневых торсах ничего подозрительного не было. На плечах отсутствовали синяки, а на указательных пальцах не было мозольных наростов, появляющихся в результате постоянного воздействия спусковых крючков.

– Все чисто, сэр, – немного раздосадованно проговорил капрал-негр.

– Уходим, – скрывая раздражение, сказал лейтенант.

Кивнув на задержанных, он направился к «Ирокезу». Через минуту три вертолета растворились в горячем мареве пустынного воздуха.

Еще через полчаса автомобильная колонна снова двинулась в направлении пакистанской границы.

Нет, все-таки не зря его прозвали Ужом, это ведь такой же змей, как и другие пресмыкающиеся. А змей у всех народов – это симбиоз хитрости и коварства, то есть мудрости. Ведь только он смог добиться того, чтобы в пресс-хату ему прислал Шах маляву, собственноручно написанную. Теперь он у Ужа в кулаке, если что с ним – клочок бумаги с каракулями в момент окажется перед Голгофой.

Боится Шах за свою шкуру, поэтому и выдернул его из тюрьмы и снабдил всем необходимым: документами, деньгами и даже медицинским обслуживанием. Только об одном просил – не «быковать», а что он, в темечко контуженный? Если кто из братвы его узнает, вмиг на «перо» посадят.

Одно было Ужу неясно: для чего отослали его аж в Черноморск. С глаз долой, из сердца вон? Или, может, на эту «жемчужину у моря» у Шаха свои виды и он, Уж, будет тут его представителем?

«Неплохо бы», – усмехнулся беглый уголовник, все еще не определившийся в своих планах. Зайдя в летний ресторан под ковбойским названием «Вестерн», он сел за свободный столик, бережно поглаживая здоровой рукой раненую руку на перевязи.

– Значит, так, триста граммов беленькой и чего-то заштефкать, – сказал Уж подбежавшему официанту.

За соседним столиком громко разговаривала группа темнокожих мужчин, то ли азербайджанцев, то ли арабов. Компания дружно ела шашлыки, запивая их водкой. Уж недовольно поморщился, не любил он всех этих нацменов. «Урюки, сидели бы у себя в Чур-кистане, так нет, лезут портить жизнь белым людям», – размышлял он про себя, нащупывая под полой пиджака рогообразную рукоятку семизарядного «нагана», который на днях купил на местной барахолке у какого-то забулдыги. Уголовник ощутил нестерпимое желание взвести курок и, подойдя к столу темнокожих, разрядить револьвер в веселящихся нацменов.