– Потому что все это мелочовка, – пошел уголовник ва-банк. Хитрый и пронырливый, он нашел единственно правильный выход, оберегающий его от лишних тумаков. – Ну, сдал бы я вам побег Ужа, кстати, это мероприятие было на мне. И что? Может быть, Шах и не вычислил бы на этом провале меня, но в других делах обязательно стал бы осторожнее, и кто знает, чем все могло закончиться? А так…

– Что так? – В глазах Олега промелькнул профессиональный интерес, это не укрылось от настороженного Хлюста. И он сообразил – сегодня его больше бить не будут.

– Шаху предложили большую партию фальшивых долларов. Половину он уже вложил, кстати, тоже в криминальный товар.

– Какой?

Конечно, прихватить Шаха на поддельных баксах было бы славно, но скучно. Бумага – она и есть бумага, если раньше изготовителей фальшивой иностранной валюты вылавливали в сытых странах Западной Европы и эти дела имели хотя бы видимость международных, то теперь и свои умельцы наловчились печатать подделки не хуже. И захват таких торговцев-распространителей стал чем-то обыденным, вроде как раньше были рейды против щипачей-карманников.

– Товар особенный, – цокнул языком Хлюст, как будто сам его пробовал. – Управляемые противотанковые комплексы «атака» с запасными ракетами.

– Ага, – как можно спокойнее произнес Донцов, стараясь не подать виду, что эта «тема» его очень заинтересовала, и немного успокоить сердцебиение. – Может, ты и продавца знаешь?

– Конечно, знаю, – оскалился Сырцов. – Продавец, собака, осторожный, но у Фарида от меня тайн нет. Есть у Шаха полковник-отставник, в прошлом офицер артснабжения в Западной группе войск. Когда в начале девяностых начался бардак с выводом наших частей из бывшей ГДР, он и прихватил кое-что из того, что подороже и по рангу положено. Теперь вот решил реализовать свою добычу, Шаху как раз клиент фартовый попался, берет оптом. Правда, «полкан» в свете последних событий, когда начали вояк за коррупцию сажать, сильно перетрухнул и всю партию решил отдать за полцены. Шах это просек и хочет под шумок втюхать ему раскрашенную лабуду.

«Торопится, – подумал Донцов, – от улик избавляется. Бросить жалко, а держать у себя страшно. Наверное, гад, решил новую жизнь начать, с чистого листа. Все-таки судьбу не обманешь. Недаром сказано, нет ничего тайного, что бы не стало явным».

– Ладно, Вениамин, хватит валяться. Подъем! – строго сказал майор, протягивая Хлюсту руку. – Пошли на кухню, выпьем по чашечке кофе. Заодно ты мне расскажешь, когда произойдет эта историческая встреча и, главное, где…

Через час, втиснувшись в переполненный вагон метрополитена, майор Донцов размышлял: как поступить? Снова запустить громоздкую и, как выяснилось, не всегда эффективную карательную машину ГУБОПа или тихо разобраться по-свойски…

Жила Екатерина Петровна на небольшую пенсию по возрасту, на подаяния, которые выпрашивала на паперти у церкви, да на деньги, что ей давали за выполнение разных поручений. Народ всякий попадается, кому на похоронах попричитать, кому заказать панихиду или что-то в этом роде.

А месяц назад зашел сосед Мишка Тыкля, местный наркоман и вор-карманник. Самому не больше сорока, а выглядит на все шестьдесят, тюрьма —дом его родной. Вот только вышел из Бутырки.

– Слышь, Петровна, дело есть для тебя.

Старуха, грешным делом, подумала, денег пришел охальник занять, приготовилась уж было завыть, запричитать о своей горькой доле-судьбинушке. Но смотрит, достает Мишка пачку ассигнаций, не шибко крупных, но все-таки деньжищ (у церкви надо месяц стоять, а то и больше), кладет на стол и говорит:

– Значит, дело такое, —достает из потрепанного пиджака заклеенный почтовый конверт с уже написанным адресом.