Профи косил под простака, понимал — ничего они ему не сделают. Максимум — упрячут на трое суток. Это мелочь. Выпустят обязательно. Вот только Зойку сейчас одну оставлять не хочется. Трудно ей одной и страшно. Да еще Котов! До него нужно добраться раньше ментов.

Сегодня они уже упоминали его контору «VIP-сlub». Значит, что-то знают или догадываются. Смог же Партнер вычислить, смогут и они. А если возьмут Котяру, то добраться до него будет трудно. Нет, надо отсюда выбираться, некогда мне в КПЗ париться.

Профи старался не раздражать ментов, отвечал вежливо. Он бы давно послал всех, а сейчас сдерживался. У него есть цель.

После трех часов занудных угроз вперемежку с «разговором по душам» заметно разочарованный Позарез сказал:

— Ладно, Круглов, пиздуй отсюда, но помни: если до твоей бабы все-таки доберутся, ты, бля, сам виноват. Я хотел тебе помочь.

Профи посмотрел на него внимательным взглядом и совершенно искренне сказали:

— Спасибо.

Когда дверь за ним закрылась, начальник уголовного розыска покачал головой и заметил:

— Крепкий мужик. Но кончит плохо.

Маятник отцепился от заднего бампера милицейского «УАЗа» и со скрипом пополз вверх.

В ближайшем ларьке Профи купил бутылку «Белого аиста». Здесь же, за ларьком, сделал несколько глотков из горла. «За тебя, Партнер! — подумал он, вытирая рукой губы. — Извини, что в такой обстановке. Впрочем, тебе все равно!»

Через двадцать минут он был дома. Зоя все еще спала. Соседки-пенсионерки смотрели «Санта-Барбару».

— Сереженька, вас отпустили? — спросила одна из них громким шепотом.

— Нет, сбежал, — зло ответил он. Не разуваясь, прошел в комнату и выключил телевизор. Экран черно-белого «Рекорда» погас.

— Все, бабульки, по домам. Баиньки.

Обе женщины поспешно ушли. Профи устало опустился на стул в кухне. Заметил, что следы его схватки с ментами исчезли: осколки посуды лежат в ведре, пол вымыт. «Зря я так с бабками», — подумал он.

Какое— то время он сидел совершенно неподвижно. В голове пустота. Абсолютная пустота. Затем налил себе полную чайную чашку коньяку и залпом выпил. Подкрашенный спирт со странным запахом обжег пищевод. Профи закурил и подошел к окну. Белая Зоина «двойка» стояла на своем месте. Рядом на асфальте краснел раздавленный помидор. У него мелко-мелко задрожали руки.

Владимир Петрович устроил разнос подвернувшемуся официанту, обругал уборщицу и заперся у себя в кабинете. Сидел, пил «Чинзано» и терзался. Если этот Авдеев запустит дезу о том, что Макаров собирает досье на членов клуба… Господи, даже думать об этом не хочется! Это равносильно смертному приговору. Это даже страшнее, потому что если приговор вынесло государство, то еще можно рассчитывать на помилование. А если этот же приговор вынесут «дорогие члены нашего клуба»? Тогда все, амба. Гроб точно можно заказывать. Помилований не бывает. Мораториев на смертную казнь тоже. И смертушка будет пострашнее, через пытки, через допрос с пристрастием: кому сливал информацию?

Любимый «Чинзано» казался безвкусным…

Ну, сука этот Авдеев. Ну, сука! Теперь уже Владимир Петрович нисколько не сомневался, что капитан ФСБ приведет свою угрозу в исполнение. Он взвинтил себя до той степени, когда страх руководит рассудком. Ему было душно, он потел и боялся возможного приступа астмы.