Признаться честно - я отлупил лошадиного милорда как сидорову козу. Бил от души, хекая и размахиваясь, как при колке дров. Он только скулил, и пытался отползти под стол.

А потом я услышал во дворе треск и грохот, и хриплый баритон, который гулко, по-имперски костерил кого-то по-матери. По коридору раздался звук приближающихся шагов нескольких человек. Это не могло быть случайностью, вопрос был в другом: кто там топотал - эти или те? Те - или эти?

Оставив в покое милорда, я отступил за дверь, сжимая в руках ножку от стула. Где-то я это уже видел, переживал речто подобное... Меня накрыло чувство де жа вю, как говорят арелатцы.

Дверь с грохотом вылетела из петель и плашмя ударила начавшего подниматься с пола лайма, а следом за дверью в комнату вбежал плечом вперед кто-то огромный, чубатый, бородатый и затянутый в совершенно неуместный имперский хаки! Потом вдруг в комнате стало тесно от этого самого хаки, и от запаха табака, и чеснока, и, кажется, квашеной капусты.

- Старшина Дыбенко! - рявкнул я как можно более грозно. - Что за вид? Ну-ка приведите себя в порядок и доложитесь как полагается!

- Аха-ха-ха! - раскатисто и белозубо засмеялся он. - Да я вижу, ты, братишка, тут неплохо справляешься! А Феликс волновался - мол, попортят нашего молодого-талантливого литератора, восходящую звезду отечественной прессы... А я говорю - хрен им, а не наш литератор, не такой он человек чтобы дать себя попортить! А ты вон, освободился - морду виконту Бледислоу набил, всё как полагается... И Кузьма этот твой, всё про благомордие твое беспокоился. А неча беспокоиться, вон стоит дубьем машет, что с ним сделается? Слышь, Кузьма?

Кузьма сунулся в окно с револьвером. На нем тоже был хаки, никаких тебе несерьезных обносков. Хаки было, погонов - нет. Как и на целой толпе имперцев, присутствующих в помещении. Шевроны я разглядеть не сумел, но надпись там была явно на наречии гемайнов... Это что еще за штучки?

- Пойдем, пойдем, у тебя еще дел полно! Там куча людей тебя ждет, дожидается понимаешь, а ты тут дубьем размахиваешь...

Вопросов у меня было столько, что они просто кипели под крышкой черепа и мешали друг другу выбраться наружу.

- А мы где? - выдавил из себя я наконец.

- Коломаха вроде... Я черт знает, пока с этими названиями не разобрался, хотя всё время по пути очи слепил в карту глядючи. И байки твои читал, ни одной не пропуская...

- И какая-такая волшебная магическая сила старшину Дыбенко занесла из златокипучего Свальбарда на Богом забытую Коломаху?

- Личный Его Императорского Величества орденоносный гвардейский именной бомбовоз "Гекатонхейр"!

Что ж, это многое проясняло.

***

Бомбовоза во дворе не было.Он бы туда и не поместился, я как-то наблюдал его в воздухе: огромный трехсотметровый цеппелин, наполненный гелием, с гондолой, способной нести более ста пятидесяти тонн груза и двести человек пассажиров или десанта - он, пожалуй, мог бы послужить Коломахе вместо крыши, закрывая поселок от палящих солнечных лучей или нежелательных осадков.

Вместо бомбовоза тут был, конечно, Феликс, и, рядом с ним - потупившая взгляд Джози. Рафаэль Мастабай сидел на завалинке и курил сигару. Его костюм был испачкан, на лице расплывалась пара свежих гематом.

- Привет! - сказал ротмистр Карский. - Всё отлично получилось, у нас есть Бледслоу, а у тебя - звание военного атташе и по совместительству - старшего военного советника Империи в Конгрегации Наталь. А спецкором, извини, тебе больше не быть, плакали твои командировочные. Но внештатным автором тебя Артур Николаевич настоятельно рекомендовал остаться - гонорар будет увеличен, в полуторном размере.