- Огонь, огонь!!! - заорал я, но Кузьму приложило ударной волной от взрыва федералистского рейдера о лафет орудия, и он тряс головой, стоя на коленях и пытаясь прийти в себя.

Оттолкнув в сторону ошарашенного своим невероятным успехом Андреаса Фахнерта, я глянул в прицел, мельком увидел там корпус "Секрета" и сделав шаг в сторону, дернул за веревку. Грохнуло, орудие подскочило, и я, лишь глянув в сторону невредимого вражеского корабля, рявкнул:

- Снаряд! Снаряд черт бы вас побрал!

Лязгнул казенник, выплевывая гильзу, тут же в дымящийся ствол влетел очередной сверкающий металлом смертельный гостинец.

- Н-на!

"Ахт-ахт" дернулась, и я с каким-то мрачным удовлетворением отметил, что фок-мачта "Секрета", вместе с ненавистными алыми парусами накренилась и рухнула.

- Еще снаряд!

Тщетно. Корабль был как будто заколдован - паровая машина тянула его в горловину, прочь из гавани, выпуская клубы черного дыма. Только столб воды поднялся за кормой...

- Снаряд! - прохрипел я, но рука Фахнерта легла мне на плечо.

- Спокойно, юноша! Глянь - вон у нас еще две цели. Очень правильно всё получается - два парохода, два снаряда, два орудия... Они дристать будут дальше, чем видят, когда попытаются войти или выйти из гавани. Я их покараулю, даже не сомневайтесь... Вот, ребята мне помогут. Пушечки мы потом так спрячем, что ни одна собака не найдет.

Билли-Боб согласно кивнул.

- Мы останемся здесь. Уйдем катакомбами, когда всё закончится. Нельзя упускать возможность пустить ко дну целых два корабля! Если дело будет худо - подорвем орудия. Вдруг там по Руанте уже гемайны на выручку идут - кому как не вам их встречать? Бойцы у вас лютые, в городе прикроют... А мы тут справимся.

В его словах был резон. Я глянул на Кузьму и преторианцев.

- Вы как, мужики?

- А куда вы - туда и мы. Бумагу мы видали и кто подписался - тоже видали. Теперь вы для нас царь, Бог и воинский начальник. Такое дело, вашбродь, и никуда вы от нас не денетесь, - развел руками Кузьма.

Преторианцы покивали согласно. У меня на душе потеплело - всё-таки со своими, с имперскими - оно проще.

- И "Максима" я заберу, - поставил Билли-Боба и Фахнерта перед фактом я.

- И финикийцев своих придурочных тоже забирай, - махнул рукой Оушен. - На черта мне эти башибузуки?

Через каких-то четверть часа мы трусили по грунтовой дороге меж холмами Северного мыса в сторону Сан-Риоля. Впереди двигался головной дозор из преторианцев, в аръергарде пыхтели Адгербалы, который вдобавок к тяжеленному пулемету и боеприпасам к нему нагрузились сверх меры еще и ценными трофеями, и бросать их отказывались.

Солнце поднялось в зенит, когда наш небольшой отряд вышел к первым многоэтажным зданиям Сан-Риоля и послышался оклик часового:

- Стой, кто идет?

***

Стыдно признаться - меня похитили. Просто выкрали, когда я вышел подышать во дворик ничем непримечательного обшарпанного домишки, в котором размещался штаб обороны города. Саданули мне по голове чем-то вроде пыльного мешка, надели на лицо второй пыльный мешок и потащили, волоча коленками по брусчатке. Я брыкался и лягался, и даже кого-то укусил, но второй удар по темечку лишил меня сил к сопротивлению.

Сознание вернулось ко мне вместе с резким запахом нашатыря.

- Ну-ну, будет вам! - говорили на лаймиш. - Хватит притворяться. Сейчас посмотрим, что вы за птица на самом деле.

Говор был тот самый - как будто в рот запихали горячую картошку. Лаймиш может быть нормальным языком - если на нем говорят не коренные лаймы из Камелота.

- Попортили вы нам кровушки, мистер специальный корреспондент... Ну вот кто вам мешал писать о нравах местных жителей, посещать карнавалы и фестивали, кататься на лодочках и стрелять на сафари, м? Кой черт вас понес сначала - в политику, а потом - на войну?

Я сидел на жестком деревянном стуле, и мои лодыжки и запястья были прикручены бечевой к его ножкам и спинке.