— Тыщь! — прогремел выстрел, а с потолка посыпалась штукатурка.

— Еще раз повысите голос и следующая пуля будет в колено, дальше в голову. Я предельно ясно изъясняюсь? — жестко говорил я. — Историю с Брестом знаете? Город сгорел почти дотла. У меня есть ракеты, они еще более мощные, чем те, что использовал Горацио Нельсон. А еще я в центре города, мои люди на окраине его. Я сожгу Милан и сделаю это нечаянно. Не стоит со мной играть. Политика будет потом, сейчас или спасайте город и людей, или уходите!

Джулиано Парини, как я понял, типичный представитель бизнеса, задумался. Почему политики в этих странах на территории будущей Италии такие трусливые, а бизнес столь гибкий и бесстрашный? Вот он, бизнесмен, пришел и я уверен, что в случае наших договоренностей, в Милане наступит тишь да благодать. Он не побоялся даже пробовать дерзить, правда осекся, когда проверил наличие красных линий, что нельзя переступать.

— Стреляли? Все ли в порядке? — в комнату влетел старшина Чернушкин,

— Все в порядке, господин Парини уже уходит, — сказал я на русском языке и продублировал на французском.

Гость ушел. Уверен, что он примет правильное решение. Ну а для того, чтобы это ускорить, я прикажу устроить стрельбы из центра города, или почти центра, за пределы города. Пусть все увидят, что у нас есть такое вот оружие, ракеты, которое сейчас считается чем-то фантастическим только благодаря тому, что во французском городе, скорее всего, ветром разнесло пожар.

— Ваше превосходительство, я не верил. Только казачий дух не позволил воспротивиться вам, — решил пооткровенничать Фрол Филиппович Чернушкин. — Наказной воевода Платов говорил о том, чтобы признать вас казачьим, своим. Я был против, нынче… Когда на Казачьем Круге спросят, у вас не будет более последовательного соратника. Взять Милан? Это невиданная слава! И я уже верю, что и удержим. Суворов разобьет Бертье, у республиканцев просто уже не будет тут достаточно сил для сражения.

— Мы сделали то, чего не ждет противник, но вы же вместе со мной рассчитывали, может и не верили, но цифры говорили о том, что все возможно. Но работы еще много, — отвечал я.

Четыре отдельных отряда из казаков с усилением из моих стрелков отправлялись на свободную охоту. Полторы сотни бойцов, в каждом из летучих отрядов, они должны были не только осуществлять разведку, но и громить все отряды неприятеля, которые только могли быть рядом с городом.

В самом же городе к ночи уже стало спокойно. Относительно, конечно. Но, что главное, Милан был без французов и их руководства, и нам не пришлось устраивать массовые побоища на улицах города.

*……………*…………..*

Мантуя

— Сильный малый этот Моро, заставил поволноваться, — говорил Суворов, разглядывая в подзорную трубу крепость Мантуи.

Сражение было более чем напряженное и принесло русским почти восемь тысяч потерь, частью, как надеялся назначенный главным армейским медиком, Зиневич, солдат удастся поставить на ноги, но было много безвозвратных.

Жану Виктору Моро достаточно долго получалось упреждать и отражать удары русских войск. Дивизионный генерал собрал подвижный резерв и закрывал им все дыры в обороне. Несколько раз французам удавалось переходить в контратаки и даже захватывать русские орудия.

Суворов понял задумку своего оппонента. Понял, оценил, признал годной, и, пусть не сразу, но многоопытный фельдмаршал нашел, как отвечать небесталанному Моро. Александр Васильевич стал бить то крайне слева, то крайне справа. Так изматывался резерв, который у французов был не безграничным. Войска Моро бегали от одного конца обороны в другой и даже смена резерва, когда дивизионный генерал снял с центра войска в резерв, а в центр поставил измотанные части, не решило проблемы усталости.