|
Да и нет тут немцев уже давно — года три или четыре, точно не помню. — После скандала с «Сименсом», — сказал дядя Петя. — Не сразу, но очень скоро. — Угу, угу, угу, — как игрушечная сова, закивал головой Светличный. — Точно. — А через год вообще всех иностранцев попёрли, — сказал дядя Петя. — Чтобы воровать не мешали. — Ну да, — сказал Светличный. — А то будто только наши воровали. — Не сравнить, — сказал дядя Петя. — Ладно тебе. Ты слухами питаешься, а я в реале это видел. Они тут себя как в колонии вели. Или на оккупированной территории. Потому и огребли. — Ой, да ладно, — дядя Петя махнул рукой. — Много я этих сказок слышал… — В свободное время поговорим, — сказал Светличный. — Сейчас не до завалинки с семечками. В общем, получается, ребята, что? Нужно вам в лагерь новое оборудование забросить. И, может быть, не только в ваш лагерь. Юра, ещё в два места завернёте? — По пути? — Нет, не совсем. Одно недалеко, крюк километров в десять по чистой дороге, а второе, к сожалению, — только через Киров… — Это плохо? — спросил Юра. На него все посмотрели как на идиота. — Да, — сказал он. — Ничего не знаю. Первый раз слышу. Мама, я урод? Или что? — Ничего, — сказал Светличный. — Всё бывает. Видишь ли, из Кирова часть жителей отказалась эвакуироваться. — И?.. — И они там живут вот уже пятнадцать лет. — Ни хера ж… прошу прощения у дам и начальников… Мутанты, что ли, какие? Зомби? — Нет. Просто люди. Партизанская республика Киров. Про неё как-то не принято распространяться… хотя вроде бы все всё знают… — Так, начинаю понимать. И на чём поднимаются эти партизаны? Кого крышуют? — Вот учитесь, — сказал Светличный. — Сразу виден профи. А то: за свободу! против произвола! Крышуют они огуречные фермы, но мы думаем, что не только их. — Что? Какие фермы? — Кхм. Вас на занятиях что, в вакууме держали? Про «кировские огурчики» ничего не слышал? — Зачем ты тогда в Отрыв ездил? — спросил Назаренко. — Не понимаю, — сказал Юра. — «Кировские огурчики». Средство для поднятия… ну, скажем так: тонуса. Круче всякой там «виагры». Вот такая двухсотграммовая баночка стоит семьсот новыми. — Нехило, — сказал Юра. — Причём при анализе — просто огурчики. Ничем не отличаются от нежинских, разве что те вкуснее. — Забавно. Не слышал. Наверное, ещё рано интересоваться, поэтому. — Ну так что? — Не знаю. |
