|
— А если я как следует не отдыхаю, то становлюсь совершенно беззащитным перед любой инфекцией. — Вас беспокоят сновидения? — Жуткие… Я просыпаюсь в холодном поту, но снов не помню. Только засну, тут же просыпаюсь словно от толчка. Нисколько не сомневаюсь, что мое недомогание — начало какого-то заболевания. Квинс провел Дойла в гостиную, служившую одновременно хранилищем газет. Комната была просторной, мебель — довольно старой и обшарпанной, но стулья были покрыты чехлами. И если бы не стопки газет, то порядок в комнате можно было бы считать идеальным. На столе, возле которого расположился Квинс, лежали многочисленные коробочки с лекарствами. Спайви снова закашлялся, дергая головой, увенчанной гривой непослушных рыжих волос. Цвет лица у Квинса был на редкость приятный, и вообще он производил впечатление человека вполне здорового. — Доктор, вы не захватили с собой стетоскоп? — с тревогой спросил Квинс. — Я чувствую, как у меня в груди все прямо разрывается от этого чертового кашля. Может, я сломал ребро и у меня внутреннее кровоизлияние? В такую паршивую погоду, особенно в январе, ни в чем нельзя быть уверенным. — На вашем месте я не стал бы беспокоиться… Однако Квинс закашлялся снова и выплюнул мокроту в платок. Он разглядывал платок, как какую-то святыню. — А что вы на это скажете? — спросил он, протягивая платок Дойлу. — Ешьте побольше апельсинов, — посоветовал Дойл, делая вид, что внимательно разглядывает платок. Затем он протянул Спайви портрет: — А что вы, в свою очередь, можете сказать об этом? Квинс не стал дотрагиваться до рисунка — он редко прикасался к чему-нибудь без перчаток, — но разглядывал его внимательно. Дойл молча ждал. Он не считал нужным объяснять, чей это портрет и почему эта женщина интересует его. Если Спайви действительно ясновидец, пусть покажет это на деле. — Хотите, чтобы я рассказал вам о ней? — спросил Квинс. — Да. Если это возможно. Спайви не сводил с портрета глаз. Взгляд его странно затуманился. — Не может быть, — произнес он через минуту почти шепотом. — Не может быть. — Что не может быть, Спайви? Маска спокойствия слетела с лица Квинса, он побледнел и напрягся. Глаза у него расширились, как у совы, взгляд бесцельно блуждал по комнате. Он был в трансе и видел то, чего не могли видеть другие. «Как быстро ему это удалось, — промелькнуло в голове у Дойла. — Может, он и впрямь ясновидец?» — Вы меня слышите, Квинс? — спросил Дойл, выдержав паузу. Спайви кивнул как во сне. — Скажите, что вы видите? — Солнечный день… поляна… мальчик… «Я на это не мог и надеяться», — подумал Дойл. — Вы можете описать мальчика? Спайви заморгал глазами, как слепой. — Нет волос… Нет волос? Что-то тут не так. — Вы уверены, что не видите копну белокурых волос? — Никаких волос. Яркая одежда. Голубая. Рядом лошадки… Пони. Похоже, Спайви нужна подсказка. Может, мальчик — это жокей в атласной униформе? — Он… на скачках? — Нет. Рядом развилка дороги. |
