|
— Вот поэтому-то я предпочитаю сидеть дома, — прошептал Квинс. — Никогда не знаешь, с чем столкнешься на улице. Это как разбушевавшаяся стихия. С грохочущими камнями и водоворотами. Живым из нее не выберешься. Моя голова не выдерживает этого напряжения. «Это похоже на правду, — подумал Дойл, испытывая жалость к бедняге Квинсу. — Он совершенно беспомощен. Чужая энергия может сбить его с ног. Что за странная судьба… Будь я на его месте, я вел бы себя точно так же?» — Мой отец хотел, чтобы я стал врачом, знаете ли, — усталым голосом произнес Спайви. — Он сам был врачом. Хирургом. И для меня хотел того же. Я был совсем ребенком, когда он однажды привел меня в больницу. И как только я переступил порог палаты… — Успокойтесь, Квинс, успокойтесь… — мягко проговорил Дойл. Глаза Спайви застилали слезы. — Я не мог объяснить ему, что меня охватил ужас. Я видел, как болезни буквально… съедают этих несчастных… болезни расцветали на них пышным цветом… как страшные растения… и расползались, пожирая их заживо. Я упал в обморок. И не мог сказать отцу правду. Я только умолял его не брать меня с собой в больницу. А вдруг страшная зараза поразит и меня и я буду собственными глазами видеть, как она пожирает мою плоть? Лучше уж не жить вовсе, сказал я себе. — Я понимаю вас, Спайви. «Сомнений нет, Спайви Квинс обладает даром и страдает от него, бедняга, — подумал Дойл. — Никогда не буду относиться к жалобам этого ипохондрика так легкомысленно, как раньше». Извинившись за вторжение, Дойл направился к выходу. — Пожалуйста, доктор, вы не могли бы забрать это с собой? — слабым голосом попросил Спайви, указывая на клочки бумаги. — Я не хочу, чтобы это оставалось в моем доме. — Конечно, Спайви. Не волнуйтесь. Собрав обрывки рисунка с пола, Дойл положил их в карман и, попрощавшись со Спайви, полулежавшим с закрытыми глазами, покинул дом ясновидца. — Лысый парень, да еще в голубой одежде… шляется возле королевских конюшен. Надеюсь, сэр, вы не очень-то поверили в эдакую галиматью. И к тому же он разорвал мой маленький портретик. — Ларри, я знаю Квинса три года, — сказал Дойл. — Я думаю, что это стоит проверить. — «Мамины сладости». Конечно. Знаете, что я вам скажу, сэр? Этот тип просто есть хотел. И на воздухе ему надо бывать почаще. Эти печеньи были у него в башке. И вообще, сколько сейчас времени, сэр? — Без четверти десять. — Отлично. Мистер Спаркс просил, чтобы мы были у него дома ровно в десять. Дойл и не знал, что у Спаркса квартира в Лондоне. — А где это находится? — поинтересовался он. — Квартира-то? На улице Монтегю, сэр, рядом с улицей Рассел. Хлестнув лошадь кнутом, Ларри развернул экипаж и направился на улицу Монтегю. Дом № 26 находился напротив Британского музея. Это было чистенькое, ухоженное здание, во всем остальном не отличавшееся от окружающих домов. Обычный особняк в георгианском стиле. Оставив экипаж на заднем дворе, они поднялись по лестнице в дом. — Прошу вас, доктор, и вы, Ларри, входите, — раздался из-за двери голос Спаркса. Они вошли в комнату, но Спаркса в ней не было. За стойкой, уставленной пробирками и колбами, на высоком стуле сидел румяный, средних лет мужчина, похожий на священника пресвитерианской церкви. |
