|
В то же мгновение из темноты коридора на него ринулось огромное животное с горящими, как угли, глазами и оскаленными клыками, готовое вцепиться ему в горло. В ужасе Дойл едва успел захлопнуть дверь. — Господи боже! — воскликнул он, прижимаясь спиной к двери, за которой слышалось злобное рычание. Ларри и Спаркс добродушно посмеивались. — Видали бы вы свое лицо, — от души веселился Ларри. — Что за дьявола вы там прячете? — спросил Дойл. — Вот вам и ответ на ваш вопрос, — сказал Спаркс и негромко свистнул. — Теперь можете открывать. — Нет, благодарю покорно. — Ну же, Дойл, я подал сигнал, и теперь этот зверь так безобиден, как ягненок. Повернув ручку, Дойл чуть-чуть приоткрыл дверь и спрятался за ней. Огромный дог протиснулся в комнату. Голова собаки была размером с тыкву, мощное тело почти как у теленка. Собака стояла на пороге, ожидая приказания хозяина. — Хорошая собачка Зевс, — улыбнулся Спаркс. — Поздоровайся с доктором Дойлом. Обнюхав Дойла, спрятавшегося за дверью, Зевс сел перед ним на задние лапы, чуть не ткнувшись мордой в живот доктора. Он посмотрел на Дойла удивительно умными глазами, а потом протянул лапу как бы для рукопожатия. — Ну что же вы, док, — хмыкнул Ларри. — Он обидится, если вы откажетесь подружиться с ним. Дойл пожал протянутую ему лапу. Довольный Зевс опустил морду на пол и поглядел на Спаркса. — А теперь, когда вы уже познакомились, поцелуй доктора Дойла, Зевс. — А вот это совсем не обязательно, Джек, — запротестовал Дойл. Но Зевс поднялся на задние лапы, заглянул Дойлу в глаза и, повиливая хвостом, лизнул его в щеку. — Хороший мальчик Зевс, — неуверенно пробормотал Дойл. — Хорошая собачка. Хорошая. Хорошая собачечка… — Вы с ним не сюсюкайте, док, — предупредил Ларри. — А то он решит, что ему все дозволено. — Не буду, — согласился Дойл. — Ну, хватит, хватит, Зевс. Явно понимая, что ему говорят, Зевс сел на пол у ног Дойла и снова посмотрел на Спаркса. — Теперь вы убедились, что беспокойство по поводу воров абсолютно беспочвенно, — с гордостью произнес Спаркс, разливая кипящую жидкость в пузырьки. Дойл почесал собаку за ушами. — Замечательное существо собака, — сказал Спаркс. — Никакое другое животное не расстается со своей свободой столь охотно ради того, чтобы верно служить человеку. Люди в большинстве своем на это совершенно не способны. — Особенно если собаку кормите вы сами, — заметил Дойл. — Мы сами кормим и наших епископов, и наших священников, только я что-то не слышал, чтобы кто-нибудь из них пожертвовал своей жизнью ради другого. Дойл кивнул, еще раз с удивлением оглядывая спартанское жилище Спаркса. — Это действительно ваш дом, Джек? — спросил он. Спаркс вытер руки полотенцем и начал смывать с себя грим; сначала он отклеил седые брови и снял парик. — Иногда я здесь ночую и, как вы могли заметить, провожу различные эксперименты. Точнее было бы сказать, что я чувствую себя везде как дома, потому что считаю себя гражданином мира. Дома в обычном смысле у меня нет с тех самых пор, когда мой брат превратил в пепел наше поместье. |
