|
А джентльмен возьми и смойся. Вор ограбил вора, чего тут слезы лить. Непредвиденные обстоятельства, так сказать. Но домиков таких пруд пруди. Открутились мы от джентльмена и на другой день уже снова шастали по городу. Проходит четыре дня, а мы обнаруживаем, что богаче не стали, и подыскиваем наконец дельце. Барри присмотрел одну ювелирную лавчонку — он, знаете, всегда был неравнодушен к разным безделушкам, с милашками всегда пригождаются, — и только он в дверь проскользнул, как тут врывается этот самый джентльмен и выхватывает мешок прямо из рук Барри. Даю, говорит, вам еще один шанс, забудьте свое прошлое и делайте, что я вам скажу, или вам конец. Даже ответа не стал ждать, а забрал вещички и смылся. Ну, мы с Барри разозлились тогда сильно. Как он нас выследил, а? Это среди всех «медвежатников» города, каково? Если у самого туговато с денежками, пусть себе промышляет в своем районе. Чего грозиться, что нам конец? Мы решили: надо что-то делать, чтоб больше он нас не застукал. И предприняли отчаянные шаги. Легли на дно, затаились. Меняли ночлег почти что каждый день. И никому ни словечка. Глядели в оба, чтоб никакого «хвоста», да только все понапрасну. Проходит, значит, недели три, а желудки-то пустые, есть охота. Ну, решили, что теперь мы в полной безопасности. И чтоб тот тип не уследил кого из нас в пабе и не тащился до самого места, отправляемся на промысел вместе, и никаких сюрпризов. Местечко подобрали что надо. Антикварная лавка в Портобелло. Мы сроду в том районе не бывали. Ну, влезаем тихонечко, как мышки. А он тут как тут — сидит на стуле и «пушкой» перед нами помахивает. Припечатать мог зараз. Но он еще и копа с собой припер: допрос готов нам учинить, и все такое. Все, говорит, шансов у вас больше нету. А сам знает и как нас зовут, и наш адрес, и где мы последнее время обитали, — крышка, в общем. Второй раз судьба по мне такой удар нанесла. Конец тебе, Ларри, говорю я себе. Третий раз нас сцапать — это колдовством попахивает, шепчу я Барри, — он, знаете, туговато соображает, наш Барри, если честно. У него мозги прямо застопорились. Все, говорю, с нас хватит, дорогой мистер, мы уж для вас постараемся, не сомневайтесь. И он ведет себя по-джентльменски, что правда, то правда. Подает знак, и коп тут же сматывается, и даже дубинку свою в ход не пустил. А незнакомец говорит: «Идите за мной, ребята». Ну и отвалили мы из той лавки в Портобелло с мистером Джоном Спарксом шесть лет назад, и конец нашей преступной карьере. — Он угрожал вам арестом? — спросил Дойл. — Гораздо хуже, сэр, гораздо хуже: он убедил нас. Ну, конечно, прошло много месяцев, прежде чем мы узнали, что тот коп был вовсе не коп, а один из его переодетых ребят. — Ребят? — Он так нас называет — всех, кто на него работает, — скромно признался Ларри. — И сколько же человек на него работает? — Больше, чем несколько, всегда немного, но как раз столько, сколько надо. Это как посмотреть. — И все бывшие преступники, как вы с Барри? — Есть несколько человек о-очень приличных. Вы, док, в хорошей компании, не беспокойтесь. — И Спаркс сразу же сказал вам, что он — агент королевы? — Он вам много чего рассказывал? — Да, но меня интересует королева. — Скажу вам прямо, сэр: оттого что вы начнете сочинять что-нибудь, толку мало будет, — авторитетно заявил Ларри. — Трансмогрификация. Вот чем занимается мистер Джек. И вам тоже придется этим заняться. — Чем этим? — Трансмогрификацией. Знаете, что это такое? — Трансформация души, насколько мне известно. |
