|
Знаете, что это такое? — Трансформация души, насколько мне известно. — Правильно. И я тому свидетель. После всего этого я своей тупой башкой понимать кое-что стал, чего раньше знать не знал. Теперь я и пьесы хожу смотреть, и сижу в партере, как приличный господин. Музыку слушаю и газетки почитываю. И приличную литературу, сэр. Этот, как его, француз-то, Бальзак. Очень к нему расположен. Он про жизнь как надо пишет. Про простой люд и все такое. Это мне нравится. — Мне Бальзак тоже нравится. — Как-нибудь поболтаем об этом с удовольствием, док. Это то самое, что мистеру Джеку удается: заставить соображать. Он вопросы так хитро задает, что и сам не замечаешь, как потихоньку думать начинаешь. Но трудное это дело, сэр. И до чего мало людей это понимает. А все вот тут спрятано. — Ларри постучал себя по лбу. — В этой самой штуке. И чем я, по-вашему, обязан мистеру Эс? Всего лишь жизнью. Да, всего лишь жизнью. Ларри замолчал, разминая в руках очередную сигарету, явно смущенный своими откровениями. Из гардеробной появился Спаркс, одетый, как обычно, во все черное. Зевс выскочил из-под стола и стал лизать руку хозяина. — Джентльмены, нам пора отправляться, — сказал Спаркс, поглаживая Зевса. — Уже поздно, а нам предстоит тяжелая ночь со взломом и ограблением. — Я захвачу свои инструменты, сэр, — весело проговорил Ларри и исчез за дверью. — Это ради дела, Дойл, — сказал Спаркс, заметив растерянность в глазах Дойла. — Сугубо в интересах дела. Прости, старина, — обратился он к Зевсу, — сегодня ты остаешься дома. Засунув в карман несколько пузырьков с лабораторного стола, Спаркс поспешил к выходу. Дойл молча последовал за ним, на прощание кивнув Зевсу. Улица Монтегю была в этот час безлюдной, исключение составляли изредка проезжавшие кебы. Громадное здание Британского музея казалось таинственным и неприступным. Оглянувшись, Дойл с удивлением обнаружил, что окна квартиры Спаркса освещены, а в одном из окон виден силуэт мужчины. — Манекен, — сказал Спаркс, заметив изумление Дойла. — Однажды в него всадили пулю — и никаких жалоб с его стороны. Вот это настоящий солдат. Пробираясь какими-то глухими переулками, они оказались во дворе здания, которое Дойлу показалось знакомым. Ларри бесшумно подкрался к лестнице черного хода. — Ларри всегда рад возможности проверить и усовершенствовать профессиональные навыки, — тихо проговорил Спаркс. — Барри большой молодец, он чертовски ловко взбирается по стенам, Ларри — непревзойденный мастер, когда речь заходит о замках. — Значит, это обычный взлом со всеми вытекающими отсюда последствиями? — сдавленным голосом проговорил Дойл. — Полагаю, вы не собираетесь свистеть и звать полицию, а, Дойл? — Почему вы так уверены, что это именно то место, которое нам нужно? — Ваш недавний знакомый, пресвитерианский священник, сегодня долго бродил здесь, предлагая всем и каждому свой бессмертный труд о приемах скотоводства на Гебридах.[4] — Я и не подозревал, что находился в обществе столь достопочтенного господина. — Как это ни покажется странным, в моей библиотеке действительно есть этот труд. Я написал его во время импровизированного отдыха несколько лет назад. Не знаю, как вы, а я без дела не могу ни минуты. Я счастлив, когда работаю. — М-м-м… — растерялся Дойл. — Я люблю рыбалку. — Ловите на наживку или сетью? — На наживку. |
