|
Последние дни его службы словно закрывает какая-то тень. Необходимо срочно выяснить, в чем тут дело. Кто еще из этого списка вам знаком? — Я когда-то слышал имя Джона Чандроса, но не могу вспомнить, где и по какому случаю. — Бывший член парламента от Северного округа Ньюкастл-на-Тейне. Занимается земельными сделками. Владеет сталеплавильными заводами. Сказочно богат. — Он не имел никакого отношения к тюремной реформе? — Да. Два года он возглавлял комиссию по тюремным делам. Он также фигурирует в сделке Николсона и Драммонда. Именно ему принадлежат земли по соседству с проданным участком. — Похоже, это не случайно, — заметил Дойл. — Ничего случайного не бывает, запомните это, Дойл. Во всяком случае, теперь мы видим, что от Чандроса ниточки тянутся как к Драммонду, так и к Николсону. А вот какое отношение ко всему этому имеет Гулль, нам еще предстоит выяснить. — Как насчет остальных? — Имя епископа Пиллфрока мне знакомо. Он принадлежит к англиканской церкви, его приход в Северном Йорке, недалеко от порта Уитби. Имена Вамберга и Грейвса я никогда не слышал. Что между ними общего? — размышлял Спаркс. — Все они очень богатые люди, у них есть определенный вес в обществе, они занимают высокие посты. Четверо из них так или иначе связаны с Йоркширом, куда направлялись те самые заключенные. Чандрос входил в комиссию по тюремным делам. И все они сплотились под фальшивой вывеской. — Джек, а что, если это издательство настоящее? Небольшое сплоченное предприятие с достаточно скромными притязаниями и экспертами по различным направлениям: Драммонд занимается военными вопросами, Гулль — проблемами медицины, Чандрос курирует политику, Пиллфрок — теологию и так далее? Спаркс с сомнением покачал головой. — Мне кажется, что это вероятно от силы на десять процентов. С большим основанием мы можем предположить, что у нас в руках не что иное, как список верховного совета Темного братства, состоящий из семи имен. А как вам известно, семь — ключевое число в черной магии. — Признаюсь, это выбивает из колеи, — тихо произнес Дойл и заметил какой-то странный листок, торчавший из-под папки. Потянув за измятый край, он увидел, что это театральная афиша, извещающая о гастролях в Лондоне неизвестной ему актерской труппы. Судя по афише, гастроли проходили в течение недели в октябре прошлого года. — «Трагедия мстителя», — прочел Дойл. — Я никогда не слышал о такой пьесе. — Придворная мелодрама елизаветинских времен. Авторство приписывают некому Сирилу Тернеру. По мотивам Сенеки. Мрачная вещь: с кровопролитием, смертями и тому подобным. К тому же весьма туманная, трактовать можно как угодно. Но ее постановки я что-то не помню. — Судя по всему, в Лондоне они долго не задержались, — сказал Дойл. — Труппа «Манчестерские актеры». — Я ничего не слышал о них, но по Британии сейчас колесят десятки театров. Любопытно другое: почему старая афиша оказалась на этом столе? Дойл свернул афишу и приподнял папку, чтобы положить ее обратно. Из-под каких-то бумаг выкатилась ручка и упала на пол. Приподняв повыше свечу, Спаркс отодвинул стул и нагнулся за ручкой. На полу он увидел какие-то странные, едва заметные царапины. — Подержите-ка свечу, Дойл, — попросил Спаркс. Дойл посветил Спарксу, разглядывавшему натертый до блеска пол. Спаркс достал из кармана пузырек и вылил его содержимое на пол. |
