|
Рядом развилка дороги. Мужчины в красном. — Букингемский дворец? — спросил после короткого раздумья Дойл. — Высокое здание. Трава. Железные ворота. «Похоже на королевские конюшни», — решил Дойл. — Что там делает мальчик, Спайви? Никакого ответа. — Что особенного в этом мальчике, Квинс? — Глаза. Он видит. «Отлично. Похоже, я заработал себе на печенье». — Вы очень помогли мне, Спайви, — сказал Дойл. — А вы не сможете добавить что-нибудь о самой женщине? Спайви нахмурился. — Печенье? — Печенье? «Что-то слишком быстро он прочел мои мысли!» — Коробка из-под печенья. «Эта коробка что-то напоминает. Что именно? Да, вспомнил. Во время сеанса рядом с возникшим из дыма мальчиком была коробка — жестяная круглая коробка с какими-то буквами. Конечно, это была коробка из-под печенья. Но как об этом узнал Спайви? Не выудил же он это из моей памяти?» — Вы, случайно, не знаете, что это за печенье, Спайви? — «Мамины сладости». А вот это уже кое-что! Печенье «Мамины сладости». Дойлу не терпелось броситься к Спарксу и похвастаться тем, что он с легкостью раскусил этот крепкий орешек. — Что-нибудь еще, кроме коробки из-под печенья, Квинс? Спайви покачал головой. — Не вижу. Что-то там мешает. — Что мешает, Спайви? Похоже, Квинс «видел» с трудом. — Там тень. Большая тень, — сказал он. Любопытно. Он уже не первый, кто говорит об этом. Спайви внезапно наклонился и вырвал рисунок из рук Дойла. Едва бумага оказалась у него в руках, как тело Спайви задергалось будто под током. Дойл испугался, что изо рта Квинса сейчас повалит дым, но не смел коснуться руки ясновидца, опасаясь, что таинственная энергия пронзит и его самого. — Проход! — в ужасе завопил Спайви. — Закройте проход! Не пускайте его! Трон! Трон! «Это становится по-настоящему опасным», — подумал Дойл, схватив рисунок. Странно, но он и в самом деле ощутил какой-то неприятный зуд в руке. Спайви, однако, не выпускал рисунок. Дойл рванул сильнее, и бумага порвалась. Вероятно, поток невидимой энергии прервался, и Спайви как подкошенный рухнул в кресло. Взгляд его прояснился, но он все еще дрожал как в лихорадке, и капли пота выступили у него на лбу. — Что случилось? — с трудом проговорил он. — А вы не помните? — ошеломленно спросил Дойл. Спайви отрицательно покачал головой. Дойл рассказал ему обо всем. — Что-то набросилось на меня с этого портрета, — объяснил Спайви, пытаясь унять дрожь в руках. — Это что-то напугало меня до смерти. — Да, сейчас вы не в лучшем виде, — признал Дойл. — Я просто разваливаюсь на части. О господи, святые небеса! Вы не накапаете мне чего-нибудь успокоительного, доктор? Чувствуя себя виноватым в случившемся со Спайви, Дойл засуетился возле пузырьков, стоявших на столе. Размешав нужное лекарство в стакане с водой, Дойл протянул его Спайви. — Вот поэтому-то я предпочитаю сидеть дома, — прошептал Квинс. |
