|
— Мне не хочется последнюю ночь в моей жизни быть одной. — С чего вы взяли… — Войдите и закройте дверь. Или мне сказать еще яснее? Дойл молчал, но продолжал стоять в дверях. Покачав головой, Эйлин бросила на него насмешливый взгляд. Потом посмотрелась в зеркало, стоявшее на столике возле кровати. Ее прическа растрепалась, обветренные щеки горели. — Ну и вид, — пробормотала она. — Не так уж плохо, — начал было Дойл, но тут же пожалел об этом. Эйлин испепелила его взглядом. Она смотрела в зеркало, безуспешно пытаясь привести в порядок волосы. — О, если бы произошло чудо и у меня появилась бы расческа… — вздохнула она. — Это единственное, что у меня есть с собой из вещей, — уныло пробормотал Дойл, доставая из саквояжа набор расчесок и щеток. — Ай да доктор! — рассмеялась Эйлин. — Хватит хмуриться. «Подарок нам не мил, когда разлюбит тот, кто подарил…» — «Я вас не разлюбил, Офелия», — подхватил Дойл реплику из «Гамлета». Эйлин сбросила мужской жакет, вытащила заколки и, тряхнув головой, распустила волосы. Она расчесывала черные кудри, перебирая пряди, рассыпавшиеся по плечам. Захваченный зрелищем, таинственным и интимным, Дойл замер, забыв и о братьях, и обо всех ужасах этого вечера. — Вы когда-нибудь видели меня на сцене, доктор? — мило улыбаясь, спросила Эйлин. — Не удостоился такого счастья, — пробормотал Дойл. — Меня зовут Артур. Она едва заметно кивнула, как бы соглашаясь с возникшей между ними откровенностью. — Вам, наверное, понятно, почему блюстители нравов в течение столетий не позволяли женщинам появляться на сцене. У них были весьма веские причины. — Что за причины? — удивился Дойл. — Они считали, что видеть женщину на сцене опасно. — В каком смысле — опасно? Эйлин пожала плечами. — Потому что зритель убежден, что роль, которую она исполняет, и есть ее истинный характер. — Но от актрисы именно этого и ждут. Она должна играть так, чтобы зритель поверил ей всем сердцем. — Возможно, возможно. — В чем же опасность? — Опасность в том, что, увидев актрису на сцене, а потом встретившись с ней в жизни, человек не может понять, где игра, а где жизнь. — Эйлин бросила на Дойла загадочный взгляд. — Скажите, ваша мама никогда не предостерегала вас насчет легкомыслия актрис, Артур? — Нет. Вероятно, она думала, что есть опасности и посерьезнее. Дойл достойно выдержал пристальный взгляд Эйлин. — Вы думаете, что я все-таки видел вас на сцене? — спросил он. — Да. В известном смысле видели. Последовала долгая пауза. — Мисс Темпл… — Эйлин. — Эйлин, мне кажется, что вы пытаетесь соблазнить меня, — без обиняков обратился к ней Дойл. — Соблазнить? — Эйлин перестала расчесывать волосы. Казалось, она не знала, что ответить. — У вас возникло такое впечатление? — Да. Я бы сказал, да, — спокойно произнес Дойл. |
