-  А чего тут думать? Ребята, которые играют в группе «Обломки кораблекрушения», живут в городе Приморске. Это недалеко от Сочи. Я узнал, что Римма Троцкая в данный момент направляется именно туда: хочет взять интервью у лидера группы.

    -  И как же ты это узнал? - удивился я.

    Свин смущенно поерзал на месте.

    -  Ну, я позвонил по телефонам, которые есть на сайте, и представился ее поклонником. Сказал, что хочу вручить ей букет и пожертвовать крупную сумму на модернизацию сайта. Мне ответили, что деньги я могу нести хоть сейчас, а вот с госпожой Троцкой мне удастся встретиться только через неделю, поскольку она отправилась в командировку, писать репортаж об очередных бездарностях…

    -  Итак, мы должны безотлагательно ехать в Приморск, чтобы разобраться с Риммой и защитить музыкантов от возможной энергетической атаки…

    -  Вуаля, - просипел Свин и, спрыгнув на пол, добавил: - Кстати, в Приморске живет Священник. Хочешь повидаться с ним?

    Я глубоко вздохнул. Отец Александр, которого в Отделе называли Священник, в свое время был одним из самых лучших и уважаемых старших офицеров. Я познакомился с ним еще до того, как он принял сан. Произошло это на войне, причем мы оказались по разные стороны линии фронта. Мне в ту пору едва исполнилось восемнадцать лет. Я носил телогрейку, металлическую, не по размеру, каску и державный триколор на рукаве своего х/б. Голова же Священника была повязана зеленым платком с изречениями на тему джихада. Он три раза в день совершал намаз, отпустил бороду почти до пояса и всегда спал с пистолетом под головой. Как я узнал позже, Священник внедрился в группу боевиков по приказанию руководства Отдела. Эти бородатые парни верили, что, перерезая горло неверным, они творят правое дело и Бог помогает им. Поскольку верили они крепко, помощь действительно приходила. От Бога или от дьявола - не знаю. В любом случае наши войска не могли с ними справиться уже довольно продолжительное время. Поэтому Священник занимался тем, что мягко, исподволь разрушал веру боевиков. Для этого ему пришлось стать среди них своим. Он ел с ними, спал с ними, скрывался от облав… И конечно же заводил разговоры у костра, после которых некоторые бойцы начинали сомневаться в правильности того, что они делают. Чаще всего они вскоре погибали… Трудная работа: разговоры разговорами, но Священнику приходилось стрелять в нашу сторону, чтобы доказать боевикам свою преданность. И не просто стрелять, но и убивать… Впрочем, Священник, обладавший даром исцеления, старался тут же помочь солдатам, которых он ранил. Именно так мы и познакомились. Я лежал на спине, в журчащем весенней капелью сугробе, и с ужасом наблюдал, как снег окрашивается в алый цвет кровью, хлещущей из моей груди. И тут надо мной склонилось бородатое лицо Священника… Нет, лучше не вспоминать….

    -  Так ты хочешь увидеть Священника? - повторил свой вопрос Свин.

    -  Не знаю.

    Свин недоверчиво смотрел на меня. Ему было известно, что расстались мы с отцом Александром не слишком хорошо. После выхода на пенсию Священник решил уехать в провинцию и служить в каком-то храме. Я не мог понять его. Мы поспорили. Я кричал, что надо быть совершенным идиотом, чтобы отказаться от заслуженного отдыха в теплых странах. Дело в том, что пенсионеры, бывшие сотрудники Отдела, не имели права жить в России. Точнее, они могли здесь остаться, но тогда теряли крупную сумму, которая перечислялась на их счет в качестве выходного пособия. Священник соглашался со мной, что денег жалко. Но он хотел остаться на родине. Говорил, что сам не знает почему. Просто его что-то на это подвигло - что-то, непонятное ему самому.