-  Что ты предлагаешь?

    -  Я могу привести ее в чувство, - сказал Свин.

    -  Ты представляешь последствия? Может, она лежит на асфальте именно для того, чтобы очутиться в морге.

    -  А может, для того, чтобы мы отнесли ее к нам в купе и я смог провести над ней исцеляющие действия, - парировал Свин.

    -  Но… но зачем тебе это надо? - спросил его я.

    -  Знаешь, - вздохнул Свин, - я много думал в последнее время над своей жизнью в этом теле. Особенно сейчас, в поезде…

    -  Да? Мне показалось, ты уничтожал монстров с помощью мыши.

    -  Когда их убиваешь, думается особенно легко, - пояснил Свин и продолжил: - Так вот, о моей жизни… Мы с тобой сделали много хорошего. Или того, что считали хорошим… Но мне пришло в голову, что все это мы делали по приказанию. Отдел ставил нам условия: баллы, награды, перспектива выгодной реинкарнации… Ангел давал задания. И мы выполняли их. Но это была воля Ангела, а не наша. Получается, мы служили только орудием, молотком, которым забивают гвозди.

    -  И?

    -  И, проанализировав свою жизнь, я понял, что могу гордиться только советами Кристины А., которые она давала своим читателям. А этого, наверное, мало…

    -  Мало для чего?

    -  Для того, - сказал Свин, - чтобы считать себя человеком. Гордиться собой. Знать, что если в следующей жизни ты, находясь в медитации, вспомнишь предыдущую, то будешь уважать себя прошлого.

    Его слова звучали красиво, величественно и благородно. Но я слишком хорошо знал характер своего старшего офицера, чтобы купиться на такой дешевый трюк.

    -  Может, ты просто хочешь ее трахнуть?

    -  У тебя нет ничего святого, - с осуждением произнес Свин.

    -  Как и у тебя…

    -  Ладно, ладно. Давай просто пойдем и поможем этой девушке. Без всякой мотивации. В конце концов, ты тоже сопереживал проститутке, которую закрыли в бетонном подвале. Так вот, представь, что эта Маша.,

    -  Катя….

    -  … да, Катя, лежит сейчас на перроне. Ты ведь помог бы ей, правда?

    -  Правда, - неуверенно согласился я и поплелся за бодро семенящим Свином.

    Мы снова наткнулись на эсэсовцев. Точнее, Чук и Гек сами возникли перед нами, словно на цыпочках подкрадывались.

    -  Переживаете? - осведомился Чадов. - Не видите Смерти и размышляете, как бы спасти эту овечку?

    -  А не пошел бы ты на… - хором сказали мы со Свином.

    -  Зря грубите, - покачал головой Гешко. - Девушка, между прочим, по справедливости загнулась. Вся ее жизнь - сплошное вероотступничество. Бог есть, но то, что делаю я, он не видит… Плюс недовольство жизненными обстоятельствами, которые предоставили ей Высшие Силы для гармоничного развития души. Думала, что весь мир против нее. Плакала по ночам в подушку и обзывала Бога сволочью. Он не дал того, другого, третьего. Он ее не любит. Он все устраивает так, чтобы она страдала… А в последнее время она поссорилась с парнем, с которым жила, и ее вышибли с работы.