-  Потерпит, - подтвердила Лида. - Я в детстве ухаживала за свиньями. К холоду они привычные… Хотите кофе? Наверное, волнуетесь после всего этого. А может, аспирин?

    -  Есть предложение получше, - сказал я, доставая из карманов свои запасы. - Как вы относитесь к рому, Лидия?

    Оказалось, что к рому она относится хорошо. И к рому, и к кофе, и к сервелату, и к сексу. Редкостный подарок судьбы: мне не пришлось выслушивать нудные исповеди о негодяе муже, которыми очищают свою совесть женщины, которым за тридцать, перед тем как отдаться. После очередной рюмки вагон качнуло, и она прильнула к моему плечу. А я захлопнул дверь купе и стал расстегивать пуговицы ее форменной рубашки…

    По причине малых размеров купе я любил Лиду прямо на столе. И находил в этом определенную приятность… Секс получился с ярко выраженным дорожным колоритом: стук колес, одинокие фонари на провинциальных переездах, каштановые волосы, рассыпавшиеся по спине, искренние и оттого немного смущенные крики, и жаркие пальцы с ярким маникюром на ногтях, впивающиеся в мои плечи…

    А потом Лида заставила меня лечь на полку, умело употребила одноразовую влажную салфетку и, периодически набирая в рот горячий кофе, стала вытворять вещи, которые только грезились изобретательной Кристине А.

    Я чувствовал себя комфортно. В купе было тепло. По столу перекатывалась половинка лимона. Пахло ромом и разгоряченным женским телом. Нижнюю часть туловища сотрясали сладостные спазмы, умело останавливаемые Лидой на предпоследней ноте для продления Удовольствия. Я только что не мурлыкал от блаженства. Можно, можно сказать, что мне повезло. Как ни крути, а все это - неожиданный подарок, кусочек рая в тесном купе, почти Испания, если закрыть глаза.

    И мне действительно повезло: я успел кончить, прежде чем раздался первый взрыв.

    ГЛАВА ШЕСТАЯ

    То, что это был взрыв, я понял сразу. Мне в свое время довелось повоевать. И хотя я настойчиво пытался запрятать эти воспоминания на самые отдаленные, редко посещаемые антресоли памяти, пережитый когда-то опыт напомнил о себе.

    Грохочущий раскатистый звук мгновенно перекрыл и стук колес, и позвякивание стаканов. Как и положено. Я инстинктивно втянул голову в плечи. Но поезд продолжал свой путь - ни визга тормозов, ни тревожных гудков.

    -  Что это? - спросила меня Лида.

    Мы уже привели себя в порядок и допивали остатки кофе, заедая его ватрушками, купленными моей неожиданной любовью на какой-то станции.

    -  Боюсь, у нас неприятности, - сказал я, поднимаясь с полки.

    Мы вышли в коридор и прильнули к окну. Уже светало, небо из пепельно-черного превратилось в нежно-серое. Благодаря этому я смог разглядеть, что поезд едет параллельно берегу моря. Сама вода представлялась сплошной темной массой. А вот белые гребешки волн были хорошо заметны. Когда я в детстве отдыхал на море с родителями, мама называла их барашками. Довольно точное сравнение: стадо беспомощных барашков посреди серой темноты…

    -  Мы подъезжаем к Приморску, - пояснила мне Лидия. - Сначала будет узловая станция. Там сортируют грузовые составы. А затем сорок минут - и можно будить пассажиров.

    -  Почему мы едем так быстро? - спросил ее я.

    И действительно, состав ускорил свой ход. Колеса стучали совсем неистово. Даже белые барашки слились в одну сплошную подрагивающую линию.

    Лидия пожала плечами:

    -  Не знаю… По идее мы, наоборот, должны замедляться. Узловая-то с минуты на минуту.

    Дверь нашего купе распахнулась.