Дверь нашего купе распахнулась. Ко мне метнулась толстая розовая туша.

    -  Дергай стоп-кран! - завопил что есть мочи Свин.

    -  Ой! - вздрогнула Лидия. - Может, мне показалось, а может, ром у вас был паленый…

    -  С ромом все в порядке, - заверил ее я. - Где тут стоп-кран?

    Женщина была ошеломлена, как и любой человек на ее месте. Не каждый день видишь огромную свинью, которая, выпучив глаза, приказывает тебе дернуть стоп-кран. Но я знал, что, если Свин решил заговорить со мной в присутствии непосвященного человека, значит, причины на это у него имелись самые веские.

    -  Какой стоп-кран? - прошептала Лидия, держа руку у груди.

    -  Обыкновенный, мать твою, стоп-кран, которым можно остановить поезд! - рявкнул Свин.

    -  Послушайте его, - кивнул я проводнице. - Он, разумеется, свинья, но плохого не посоветует.

    -  Я… я не имею права, - заикаясь, сказал Лидия. - Мне потом объяснительную писать. Расследование будут проводить. Только машинист может останавливать состав по своему усмотрению.

    -  Машинист мертв, - выпалил Свин. - Посмотри в окно, дура!

    За окном действительно творилось невероятное: земля превратилась в подобие пестрой ленты. Линии электропередач проносились мимо с бешеной скоростью. Через оконные щели свистел встречный ветер.

    -  Господи! - прошептала Лидия и кивнула в сторону тамбура.

    Свин стрелой метнулся в указанном направлении, безжалостно сминая копытами ковровую дорожку. Еще мгновение - и я увидел, как он, высоко подпрыгнув, впился зубами в красную ручку стоп-крана. Хрустнула пломба. Раздался резкий звук скрежещущего метала. В следующее мгновение меня отбросило назад. Сила инерции, в полном соответствии с законами физики… Я сбил Лидию с ног, и мы повалились на пол. При падении я больно ударился локтем о боковое сиденье в коридоре.

    Поезд тормозил. Грохотали колодки, шипела пневматика. Заблокированные колеса издавали мерзкий звук, впиваясь в гладкую поверхность рельсов. Наверное, из-под них летели снопы искр, но я этого не видел. Вагон сотрясало от резких конвульсивных движений. Из купе послышались крики: пассажиры, спавшие по ходу поезда, вне всякого сомнения оказались на полу. Где-то разбилось что-то стеклянное.

    Я слез с Лидии и, придерживая ее за локоть, попытался встать на ноги. Бесполезно. Состав все еще дергался в пляске Святого Торможения. Дверь в тамбур хлопала с равными промежутками, точь-в-точь, как метроном на крышке пианино. Когда она открывалась, я видел Свина, висящего на ручке стоп-крана. Его тоже болтало из стороны в сторону, брюхо билось о пневмопривод, копыта беспомощно сучили, стараясь отыскать опору. Но зубы он не разжимал.

    Наконец визг колес стал утихать. Болтанка медленно сходила на нет. Я поднялся на ноги, помог встать Лидии. Картинка в окне снова превратилась в картинку: серые волны, белые барашки. Горизонт осветили первые лучи нарождающегося солнца. Вполне идиллия, если бы не так сильно воняло гарью.

    -  Ну и дела, - сказал Лидия, потирая ушибленный при падении бок. - О премиях до конца жизни можно забыть. Хорошо, если вообще на работе останусь.

    Я побрел в тамбур. Свин сидел на задних ногах, поводя головой из стороны в сторону. Судя по всему, ему здорово досталось.

    -  Нам надо попасть в кабину машиниста, - сказал он. увидев меня. - Это очень срочно. Сзади идет грузовой состав с нефтью. Ты должен предупредить его по радио.

    -  А впереди?

    -  Сам увидишь, когда выйдешь из вагона.