-  А впереди?

    -  Сам увидишь, когда выйдешь из вагона. Давай, быстрее. Времени совсем мало.

    Я обернулся к Лидии.

    -  Открой, пожалуйста, дверь. Я понимаю, что ты очень удивлена и расстроена. Но Свин знает, что говорит. Он никогда не стал бы останавливать поезд только затем, чтобы лишить тебя премии. Проводи меня в кабину машиниста.

    Проводница открыла дверь. Я спрыгнул на серую, хрустящую под ногами гальку. Помог спуститься Лидии. Мы побежали к голове поезда.

    Соленый прибрежный ветер бил в лицо. Шумели, как и полагается, волны. Кричали о чем-то своем чайки. Пробежав несколько шагов, я понял, почему Свин остановил поезд.

    Свет, первоначально показавшийся мне солнечным, на самом деле исходил совсем из другого источника. Горизонт впереди полыхал всеми оттенками оранжевого. Яркие, светящиеся дуги восходили вверх, превращаясь постепенно в черные облака. Это был пожар. И горело не одно здание. И даже не лес. Так могло полыхать только горючее. Нефть, керосин, бензин. Я слишком хорошо разбирался в предмете вопроса, чтобы ошибиться. Вероятно, на узловой станции произошла какая-то очень крупная авария. Свин получил информацию о случившемся благодаря своим развитым экстрасенсорным способностям и сумел предупредить меня. Так что Лидия зря сокрушалась о своих премиях. Не останови Свин поезд - и ей не понадобились бы уже никакие премии на свете.

    Мы бежали вдоль состава. Вагоны медленно приходили в себя после экстренного торможения. Пару раз я заметил кровь на стеклах. Что делать, в плацкартных вагонах и ехать сложнее, и падать больней.

    Локомотив возвышался над рельсами огромной темно-зеленой глыбой. Едва взглянув на него, я понял причину резкого ускорения. Лобовое стекло было разбито вдребезги. Кабина дымилась. Внутри все горело.

    -  Цистерна, - прохрипел сзади меня Свин.

    Он прибежал к локомотиву чуть позже нас. Неожиданный кросс не входил в его привычные занятия - я вообще не помнил, когда Свин бегал в последний раз. Поэтому сейчас моему офицеру пришлось, мягко говоря, туго. Из груди вырывалось сиплое дыхание. Уши нависали над мокрым рылом двумя безвольными лопухами. Огромные ноздри пятака жадно вбирали в себя свежий воздух.

    -  На сортировочной станции рванул состав с нефтью, - объяснил Свин, отдышавшись. - Взрыв был такой силы, что колесо одной цистерны пролетело около километра по воздуху и попало в кабину нашего локомотива. Оба машиниста погибли на месте, один из них упал на рычаг увеличения скорости или как там это называется… Надеюсь, переговорное устройство не пострадало.

    Я взялся за поручни и закинул тело на площадку локомотива. На меня пахнуло гарью и жаром. Прикрывая лицо рукой, я подобрался к кабине. Свин надеялся зря. Никакое переговорное устройство в этом пекле уцелеть не могло. Сквозь всполохи огня я смог различить только обуглившийся труп машиниста. Точнее, его половину. Острые колеса превратились в безжалостный нож, располовинивший все на своем пути. Попав в приборы, этот нож вызвал короткое замыкание. И теперь вся электроника, включая переговорное устройство, превратилась в плавящуюся смесь пластика и металла. Даже если бы я стал рисковать жизнью и попытался бы забраться в кабину тепловоза, переговорного устройства в ней уже не существовало.

    -  Плохи дела, - признал я, спрыгнув на землю. - Внутри - сплошной Везувий. Есть другие планы?

    -  Попытайся найти начальника поезда, - сказал Свин Лидии. - У него должна быть рация или что-то в этом роде. Если нет - звоните в диспетчерскую по мобильному телефону. Скажите, чтобы срочно остановили товарный поезд на этом участке.