Поняв, что возражений больше не предвидится, я подошел к телу девушки. Врач курил в сторонке. Солдат по-прежнему сжимал ее тонкую руку в своей огромной крестьянской ладони. По его румяной щеке катилась слеза.

    -  Ты сделал все, что мог, - попытался утешить десантника я.

    Утешение получилось слабенькое. Я поднял девушку на руки. Она была легкой, словно пушинка. Уже не теплая, но еще не холодная.

    Люди расступились передо мной.

    -  Смотри, и среди богатых иногда встречаются люди, - произнес кто-то мне вслед.

    Проводница обдала меня негодующим взглядом, но возразить не посмела: опасалась, по всей вероятности, гнева начальника поезда. Спальный вагон встретил нас молчанием. Здесь никто так и не проснулся, не выглянул поинтересоваться причиной столь затянувшейся оста' нивки. Я внес тело девушки в купе и опустил ее на постель.

    -  Теперь тебе лучше уйти, - сказал Свин.

    Я сунул в карман бутылку рома и запаянную в полиэтилен нарезку сервелата, после чего вышел из купе и захлопнул за собою дверь. Естественно, можно было и поприсутствовать при лечении. Но я не ощущал к этому тяги. Когда розовая туша Свина начинает светиться, а из его глаз вырастают две энергетические нити- это, знаете ли, зрелище не из легких.

    Скрипнули тормоза. Поезд, затомившийся в долгой непредвиденной стоянке, дрогнул и тронулся в путь. Радостно застучали колеса. Я стоял у окна и думал, что мне делать дальше. Лечение могло продлиться довольно Долго. А дремать до утра на откидном сиденье в коридоре мне не улыбалось. Как ни крути, а оставалась проводница.

    Она сидела в своем купе, устало облокотившись на стол. Наверное, расстроилась из-за неожиданного сюрприза в виде мертвого тела, который я преподнес ей, даже не поинтересовавшись ее мнением. Хотя особого смущения на лице женщины я не заметил. Думается, она принадлежала к тому типу людей, которые действительно любят жизнь и не забивают себе головы проблемами, какими бы тяжелыми они ни казались на первый взгляд.

    Я постучал костяшками пальцев в дверь куле.

    -  Мне хотелось бы принести свои извинения за то, что произошло.

    -  Да вы-то тут при чем? - фыркнула проводница. - Девочку жалко. Молодая совсем.

    -  Да случается, - признал я. - Можно войти?

    -  Садитесь, - подвинулась она.

    Я примостился на полке рядом с ней. От женщины пахло свежестью и дешевой, но вполне приятной парфюмерией.

    -  Как вас зовут?

    -  Лида.

    -  А меня - Гаврила. Знаете, Лида, мне действительно жаль, что я причинил вам неудобства. Я сам ненавижу, когда кто-то суется в мои дела. А тут получилось, что я принял решение, не посоветовавшись с вами.

    -  Я же сказала, не волнуйтесь…

    -  Нет, я так не могу. Чувствую себя виноватым. Вот. возьмите, скромная компенсация за неудобства.

    С этими словами я положил на стол стопку зеленых купюр. Тысяча долларов или что-то около того.

    -  О, ну это необязательно, - зарделась проводница.

    -  Необязательно, - согласился я. - А потому особенно приятно. Сделайте милость, возьмите.

    Она смущенно потрогала деньги, затем смела их со стола легким, грациозным движением.

    -  А где же ваша свинка?

    -  В тамбуре, - соврал я. - Думаю, ничего страшного, потерпит до утра.