|
Мы должны убедить его, что Резвушкина — это не Григорчук, а совершенно другой человек. Да, в «Секс-моде» Резвушкина сотрудничала с Григорчук, и только Григорчук ее знала. Только она. А теперь Резвушкину знает только Дуня. Мы ему как бы говорим: «Убийца, дорогой наш человек, ты не ту тетку пришил. Ошибся ты, придурок». А я пошла в «Секс-моду», чтобы подготовить плодородную почву для Дуниной статьи. Для убедительности, чтобы статья не выглядела как плод воспаленного воображения Дуни Квадратной. Я пришла туда и представилась Резвушкиной. Сказала: «Здрасьте, я ваша авторша. Раньше я с Григорчук имела дело, а теперь-то как? Продолжать мне или завязывать?» Они, конечно, заорали: «Продолжать!» Наивные, сил нет. Издают журнал для женщин, а не знают, что у всех мужчин разные вкусы, прикинь, Вась?
— Я одного понять не могу — почему ты решила, что она должна выглядеть так странно? Нет, я знаю, — Вася страдальчески закатил глаза, — ты любишь дешевую самодеятельность, любишь наряжаться, переодеваться и расхаживать по городу в костюме кролика. — Лучше — снежинки, — скромно потупилась я. — Я знаю, знаю, в детском драмкружке тебя зажимали, не давали главных ролей и теперь ты наверстываешь. Да и Зосимов, — Вася бросил яростный взгляд на Леонида, — подстегивает тебя, он тоже в своем театре недоиграл. — Я-то здесь при чем? — возмутился Леонид. — Я ее разоблачил, притащил к тебе, и вместо того, чтобы сказать спасибо… — А я говорила, не выдавай меня, — мстительно прошипела я. — Стукачи всегда плохо кончают. Леонид окончательно обиделся и ушел, хлопнув дверью, что взбесило Васю еще больше. — От тебя всегда одни неприятности! — заорал он. — Не хватало еще, чтобы мы здесь все перессорились из-за твоих выходок! — Ты первый его обидел. Вася пропустил мою реплику мимо ушей и опять принялся возмущаться рыжим париком и зеленым пончо: — От такого вида за версту несет фальшивкой! Все равно что прийти в костюме клоуна с накладным носом и в ботинках шестьдесят четвертого размера! Почему ты не оделась как нормальный человек? Да, темные очки — это разумно. Парик — тоже правильно, но не из пакли же! Для того чтобы уменьшить накал страстей, мне пришлось признать, что с костюмчиком я перемудрила. Вася еще немножко повопил, поломался, пару раз выкрикнул: — Я не могу тобой рисковать! Я слишком люблю свободу слова и не позволю душить ее подушками! Но потом смирился, внял логическим выкладкам и взял с меня клятву изображать Резвушкину только под охраной убойного отдела и выбросить на помойку все то, в чем я ходила сегодня в «Секс-моду». — Если потребуется, в следующий раз придешь к ним в другом обличье. И объяснишь, что намерена и впредь менять маски. Во избежание, так сказать. А лучше не ходи туда больше, а звони по телефону. Так оно безопасней. — Как получится, — уклончиво ответила я. — В любом случае, если потребуется изобразить Резвушкину, мы будем рядом! — пафосно подытожил он. — Всегда и везде. Так что не волнуйся. — Везде? — уточнила я. — Совсем везде? — Абсолютно, — обнадежил меня Вася. Перспектива всегда и везде находиться в обществе сотрудников убойного отдела показалась мне ужасающей. Но сегодня, проведя полтора часа в обществе Трошкина, я в корне пересмотрела свои вчерашние позиции. Лучше все время с Васей и Леонидом, чем два часа с Трошкиным. Странная вещь — головой я понимала, что надо разговаривать с Трошкиным столько, сколько ему угодно. |
