— Ладно, я поговорю с ним.

— А я бы не стала, — презрительно дернула плечом Людмила. — С такой сволочью.

Иратов все же позвонил. Трошкин схватил трубку сразу и понес какую-то ахинею.

— Зачем так сложно, Вадик? — гневным полушепотом спросил он. — Зачем? Давай встретимся, поговорим, поторгуемся, наконец, взвесим твои шансы, мои шансы. Но без этих грязных штучек!

— Каких? — уточнил Иратов.

— Перестань! — взвизгнул Трошкин. — Не прикидывайся!

— Слушай, милый. — Иратов с трудом сдерживал ярость. — Выпей валерьянки и успокойся. По идее, я вообще не должен с тобой разговаривать, и уж тем более я не намерен выслушивать тот бред, который ты несешь. Если я говорю, что не понимаю, о каких грязных штучках идет речь, значит, я действительно не понимаю. Могу только догадываться, что грязь последнего времени — твоих рук дело. Всего доброго.

— Подожди! — взмолился Трошкин. — Подожди, Вадим. Возможно, я выбрал не тот тон, прошу прощения. Но что я должен был думать, посуди сам?

— О чем? — взревел Иратов. — С кем ты все время разговариваешь? Со своим внутренним голосом или со мной?

— Я про шантаж, — тихо и зло сказал Трошкин. — Про твой шантаж.

— Ну, знаешь… — Иратов грязно выругался и бросил трубку.

Трошкин тут же перезвонил.

— Ты хочешь сказать, что не шантажировал меня? — поинтересовался он гаденьким голосом.

— Я пока еще не сошел с ума и хорошо помню, когда и с кем разговаривал, — холодно сказал Иратов. — В последний раз я имел счастье беседовать с тобой сразу после того, как ты меня предал. Насколько я помню, тогда я поздравил тебя с началом новой жизни и пожелал успехов. С тех пор, слава богу, мы не общались.

— Конечно! Конечно, ты не сам это делаешь, а через подставных лиц.

— Знаешь что, Саша, — устало сказал Иратов. — Я готов дать тебе телефон хорошего психиатра, расскажешь ему о своих страхах. И о муках совести, если таковые имеют место быть.

— Да. — Трошкин слегка поутих. — Я виноват перед тобой, но только на первый взгляд.

— А на второй ты меня облагодетельствовал. Спасибо, друг, я тронут.

— Поверь, у меня был серьезный мотив встать у тебя на пути, — сказал Трошкин.

— Да? Очень интересно. Какой мотив? Напеть можешь? — нарочито ласково спросил Иратов.

— Я считаю, что ты убил Свету. Согласись, достаточный повод для разрыва дружеских отношений.

— Что?! — Иратов заорал так громко, что перепуганная Людмила тут же вбежала в кабинет. — Что-о?! Я?

— Не ори, я все знаю. — В голосе Трошкина зазвучали высокомерные ноты. — Но я руководствовался не столько морально-этическими соображениями, сколько прагматическими. До выборов тебя все равно повяжут, так не отдавать же губернаторский пост неизвестно кому.

— Отлично, — только и смог выговорить Иратов. — Блеск.

— Но тебе, похоже, кажется, что ты сможешь выкрутиться. Иначе ты не стал бы подсылать ко мне эту прелестную Жизель, Квадратную я имею в виду. И не стал бы инспирировать телефонные звонки с требованием снять мою кандидатуру.

Иратов потрясенно молчал. В ответ на вопросительно-встревоженный взгляд Людмилы он только пожал плечами: ничего не понимаю!

— Что ты молчишь? — неслось из телефонной трубки.

— Знаешь, — мрачно сказал Иратов, выдержав долгую паузу, — к психиатру все же обратись.