— Она вам ключи от своей квартиры не оставляла, мамаша?

— Она? — Старушка неожиданно засмеялась тоненьким дребезжащим смехом. — Скажете тоже. А когда ж ее убили-то?

— В пятницу вечером. — Гоша мило улыбнулся старушке в надежде настроить ее на позитивный лад и склонить к сотрудничеству. И ему это удалось. Дверь закрылась и тут же открылась вновь — старушка сняла цепочку.

— В пятницу вечером? — удивилась она. — А кто же приходил в пятницу ночью?

— Что я говорил! — торжествуя, заорал Гоша. — Что я говорил?

— Почему вы решили, что кто-то приходил ночью? — спросил Василий.

— Потому что слышала, — с гордостью ответила соседка. — У ней замков-то — тышша. Придет, бывало, и громыхает, громыхает, пока все не отопрет. Богатства там, видать, много. И в пятницу тоже — громыхали, громыхали…

— Их было много?

— Чего не знаю, того не скажу. — Старушка поджала губы. — Темно было на лестнице. Но сначала ктой-то пришел, дверь открыл и туда. А потом еще ктой-то. Я не знала, что и думать.

— Что соседка вернулась, чего ж еще? — пробормотал себе под нос Василий.

— А другой? Кто другой дверь-то отпирал? — требовательно спросила старушка. — К ней же не ходит никто.

Сыщики переглянулись.

— Какие последуют распоряжения? — спросил эксперт Власов, отрешенно покуривая. — Вызываем слесаря?

— Скорее, сварщика, — задумчиво сказал Гоша. — Или…

— Понял. — Василий посмотрел на часы и послал Гоше воздушный поцелуй. — Ждите нас через час.

— Через час? — Эксперт Власов поперхнулся сигаретным дымом. — Ни фига себе! Целый час здесь торчать, на лестнице?

— Но, возможно, — ласково сказал Гоша, — милая дама… вас как зовут?

— Аделаида Степановна, — прошамкала старушка.

— Возможно, Аделаида Степановна пригласит нас к себе на чашечку чаю? — Гоша лучезарно улыбнулся соседке, и она не выдержала:

— Что ж, заходите. Милиции должен помогать каждый.

— Какая верная гражданская позиция, — с восхищением проговорил Гоша, скрываясь за дверью. — Редкость в наше время.

А Василий тем временем ехал к своему старому знакомому — медвежатнику Косте Сапожникову по кличке Шкаф, в недавнем прошлом крупному специалисту по вскрытию сейфов.

Костя завязал несколько лет назад и теперь успешно трудился на фирме, выпускающей сейфовые замки.

Несмотря на то, что Шкафу в прошлом году исполнилось шестьдесят пять, все называли его на «ты» — другого обращения он не признавал. Впрочем, и сам Шкаф обращался ко всем на «ты», неизменно добавляя «мой юный друг», невзирая, что называется, на чины, звания и возраст. Говорили, что президент фирмы, на которой Шкаф теперь честно трудился, первое время болезненно переживал Костину фамильярность, но потом смирился, резонно рассудив, что лучше иметь в штате уникального специалиста, чем вежливую бездарность. А равных Шкафу не было во всей Москве.

Увидев Василия, Шкаф расплылся в улыбке, заключил старшего оперуполномоченного в объятия и троекратно расцеловал его:

— Вася, мой юный друг, вот порадовал! Замочек заказать? Или дверку? Или просто навестить старого друга?

Шкаф преувеличивал — друзьями бывшего рецидивиста и старшего оперуполномоченного можно было назвать лишь с большой натяжкой.