— А сама покойная… Григорчук вела себя обычно?

— Да.

— Ничего странного?

— Нет.

— Как вы думаете, зачем она позвонила Иратову?

— Думать на эту тему бесполезно, — пожал плечами Трошкин. — Они были хорошо знакомы, давно знакомы, да мало ли что? Теперь уже не узнаем.

— Но, насколько нам известно, Иратов недолюбливал покойную.

— Да. Но он много помогал ей, терпел ее капризы, лояльно относился к тому, что она чуть не каждый вечер торчит у него в доме. Вадим — очень толерантный человек.

— Какой человек? — спросил из угла Василий. — Я че-то не понял.

— Толерантный, — повернулся к нему Трошкин. — То есть очень терпеливый.

— А-а, — Василий кивнул, — теперь понял. Так бы и сказали. А вы сегодня куда после нас пойдете?

— На работу, — слегка удивился Трошкин.

— В таком виде?

— Капитан, — рявкнул Гоша, — не мешайте!

— Все, товарищ майор, все. Василий зажал себе рот ладонью.

— Александр Дмитриевич, кто из ваших знакомых мог желать смерти Григорчук? — спросил Гоша.

— Не знаю. — Трошкин широко улыбнулся. — В нашем кругу не принято делиться столь сильными эмоциями.

— Но вы можете предположить…

— Не стану этого делать, — резко ответил Трошкин. — Не думаю, что подобные предположения сделают мне честь.

— Не сделают, а отдадут, — поправил Василий из угла.

Трошкин с изумлением оглянулся. Василий смутился и проиллюстрировал свою мысль. Он встал, вытянулся и взял под отсутствующий козырек:

— Вот так. Вы это имели в виду?

— Да. — Трошкин кивнул. — Нечто вроде.

— Но почему рубашка-то женская? — взволнованно спросил Василий. — А?

— Капитан! — Гоша стукнул кулаком по столу.

— Молчу, молчу, молчу. — Василий грустно уселся на место.

— Я правильно понял, вы не намерены помогать следствию? — нахмурился Гоша.

— Не правильно. — Трошкин вздохнул. — Просто я не готов перемывать косточки своим знакомым и возводить на них напраслину. Света была непростым человеком, и многие имели к ней вполне обоснованные претензии. Но то, что кто-то пошел на убийство, для меня почти такое же потрясение, как и ее смерть.

Интересно, что последние слова Трошкин произнес совершенно спокойно и равнодушно, поэтому прозвучали они странно.

— Вы близко знали покойную? — Гоша уже немного злился.

— Да. — Опять никаких эмоций.

— Насколько близко?

— Я мог бы ответить, что чужая душа — потемки. А женская душа — втройне потемки. Знал немного, хотя до последнего дня она не переставала меня удивлять. — Трошкин улыбнулся одними губами.

— Мне рассказали о ссоре между вами и Григорчук. — Гоша открыл папку и достал оттуда исписанный листок. — Вот, есть свидетельства, что она вам угрожала.

— Не припомню такого. — Трошкин опять сладко улыбнулся.

— Проблемы с памятью?

— Спасибо, не жалуюсь.

— Я напомню, полагаясь, разумеется, на показания очевидцев. — Гоша достал еще один листок и начал читать вслух: — «После прогулки с Григорчук по парку, прилегающему к пансионату «Роща», Трошкин вместе с ней поднялся к себе в номер в восемнадцать пятнадцать, А в восемнадцать сорок Григорчук выбежала из его номера и при этом была очень расстроена и даже разгневана».