Кацураги почувствовал некую опасность в этом диалоге. Саэгуса не делал выводы о подозреваемом на основе доказательств, а исследовал возможность совершения преступления, опираясь на свои предположения о подозреваемом. Это тот случай, когда при отсутствии достаточных доказательств расследование продлевают, а в конце принуждают человека сознаться и закрывают дело.

– Вы не слишком спешите с выводами?

– Вы же сами тут из кожи вон лезете, потому что вам сказали поторопиться?

На это Кацураги было нечего ответить. И сотрудникам участка Хондзё, и Кацураги приказ отдавали одни и те же люди.

– Благодарю вас, что удостоили нас своим визитом, но наше отделение продолжит разрабатывать версию с соучастием. Да и времени уже нет.

– Времени на что?

– Мы арестовали Паоло три недели назад. Через два дня истекает срок предварительного заключения. Сейчас он находится под нашим присмотром, а потом получит свободу. Тут уже не до вашего вмешательства.

Пока Кацураги подбирал слова для ответа, сзади послышался голос Мадоки, которая похлопала его по плечу.

– Прости за ожидание!

«Дело дрянь», – подумал Кацураги, но было уже поздно. Как он и опасался, Мадока и Саэгуса столкнулись.

Напряжение повисло в воздухе.

Тем не менее произошло то, чего Кацураги совсем не ожидал.

Мадока и Саэгуса лишь посмотрели друг на друга так, как обычно смотрят на незнакомца. В их глазах не было ни капельки удивления.

– Эта девушка – то гражданское лицо, которое так ждал главный следователь из управления?

Кацураги немного замялся, но, похоже, без представления их друг другу было не обойтись.

– Да, она уже неоднократно оказывала нам помощь в расследовании, ее зовут Коэн… Такидзава Мадока-сан. А это следователь из отделения Хондзё, Саэгуса Мицунори-сан…

В тот момент, когда он произнес их имена, атмосфера вокруг тут же изменилась.

Они оба, открыв от удивления рты, немного отошли назад.

Убийца, который избежал наказания, и родственница погибших. Кацураги с ужасом подумал о том, какая же сейчас начнется потасовка, но прежде, чем это произошло, Саэгуса принял решение сбежать.

– Мне пора!

Бросив эти слова, он развернулся и удалился туда, откуда пришел.

Мадока даже не попыталась его догнать.

Они остались вдвоем, между ними повисла неловкость.

– Почему ты мне не сказал?

– Прости. Я хотел сказать позже… Но я удивлен, думал, ты отреагируешь более эмоционально.

– Я не особо запомнила его лицо. Сразу после аварии мне в лицо светили фары машины. Когда он давал показания, я ехала с родителями на скорой, а на итоговое судебное заседание мне не разрешили пойти родственники, переживавшие за меня.

– Он даже не зашел к тебе, чтобы принести свои соболезнования и извинения?

Мадока, поджав губы, покачала головой.

Эти двое почти не пересекались. Теперь Кацураги понял, почему она так отреагировала.

Причина, по которой Саэгусе не позволяли видеться с Мадокой, единственной оставшейся в живых родственницей погибших, вполне возможно, была в том, что ему приказал это кто-то из начальства. Хоть ее и называют «родственницей», на тот момент она была всего лишь четырнадцатилетней девочкой. Очевидно, они решили, что, вместо того чтобы напрасно провоцировать эмоции у нее, лучше держать участников происшествия подальше друг от друга и завершить суд с выгодой для себя.

– Но… так странно…

– Что именно?

– Он произвел на меня совсем не то впечатление, как тогда, когда я увидела его впервые.

* * *

Вернувшись домой, Мадока тут же изложила Сидзуке все подробности дела, на что та спросила:

– А что ты сама думаешь, Мадока?

– В каком смысле?

– Этот Паоло – убийца или нет? Если думать только о самих обстоятельствах дела, то очевидно, что совершить преступление было невозможно, но, с другой стороны, согласно гипотезе, которую выдвинули сотрудники участка Хондзё, есть вероятность, что он вступил в сговор со своими напарниками.