– Какой ужас!..

– После этого каждый раз, когда я приезжала на работу, меня преследовали журналисты и операторы. В те времена скандалы с участием судей были редкостью. В конце концов они написали, что мы ездили вместе в онсэн[72] и провели там ночь.

– Но это ведь были просто слухи?

– Конечно, это все полный бред. Но если каждый день повторять одни и те же небылицы, то постепенно люди начинают в них верить. Сколько бы ни распускали абсурдные слухи в СМИ, информация, которую на протяжении длительного времени постоянно повторяют, имеет способность тормозить мысли. Это стало главной причиной моего ухода в отставку. Я не стала ждать пенсии.

– Тебя заставили взять ответственность?

– Нет. Окружающие говорили, что увольнение будет выглядеть как подтверждение этих слухов, поэтому лучше так не делать. Но я все равно уволилась. Меня не заставили взять ответственность, я сама ее взяла. И эта ответственность – не извинение перед Министерством юстиций, перед другими судьями и уж тем более перед общественностью, поднявшей эту шумиху. Этот невиновный мужчина. Человек, который попал в такое положение из-за полиции и прокуратуры. Человек, репутация которого была запятнана обвинением в убийстве. Человек, который сопротивлялся до самого конца, но одно мое слово лишило его последней надежды. Увольнение было единственным извинением, которое я могла ему принести. Человек, который своим ошибочным решением отправил в бездну другого человека, больше не имеет права судить других людей – в тот момент это было твердое убеждение.

– В тот момент? Сейчас ты думаешь по-другому?

– Я все так же сожалею, это не изменилось. Мысли о том, что было бы, если бы перед выходом на тот апелляционный суд я более скрупулезно изучила дело, наоборот, стали навязчивее. Если бы в тот момент, что бы мне ни говорили окружающие, я больше времени уделила рассмотрению этого дела, я бы, возможно, вынесла другой приговор. Эти мысли продолжают меня мучить. Поэтому послушай, Мадока…

– Да?

– Если вы все так и оставите в этом деле, а обвинение вдруг окажется ложным, то этот Паоло оставит глубокий шрам в душе твоего ненаглядного Кацураги-сана. Он ведь такой человек, Кацураги-сан?

– Ага!

– Поспеши, Мадока. Прямо сейчас попроси Кацураги-сана о двух вещах. Если мои догадки верны, то эти два момента помогут вам снять подозрения с Паоло.

4

– А по виду и не скажешь, что вы такой настырный! – ругался пребывающий в шоке Саэгуса в управлении участка Хондзё.

В его словах не было ни капли смирения. Один только вид двух здоровых мужчин, столкнувшихся на повороте в коридоре, заставлял проходящих мимо сотрудников оборачиваться.

– Подождите еще только один час.

– Послушайте, Кацураги-сан, срок предварительного заключения Паоло истекает сегодня в пять вечера. Так как за ним не числится других преступлений, повторно задержать его мы не имеем права, и под исключения из правила пяти дней он тоже не попадает. Если до пяти часов прокурор не предъявит ему новый иск, мы будем вынуждены его отпустить. Как правило, предъявление иска – это работа прокурора, окружная полиция не может вмешиваться. Впрочем, наверное, вам не нужны все эти объяснения.

– Однако до вчерашнего дня они не получали отчет с протоколами показаний. Без этого они не могут возбудить дело.

– Не стоит переживать. Я составил протокол сегодня в первой половине дня.

– При составлении протокола присутствовал переводчик, как полагается?

– Переводчик? Где вы видели такое требование? Да и Паоло в достаточной степени владеет японским.