– Не стоит переживать. Я составил протокол сегодня в первой половине дня.

– При составлении протокола присутствовал переводчик, как полагается?

– Переводчик? Где вы видели такое требование? Да и Паоло в достаточной степени владеет японским.

Кацураги не мог с ним согласиться. Он слышал, что среди иностранных рабочих есть те, кто говорит по-японски, но дать показания не может. При составлении протокола дачи показаний человек сам должен проверить весь текст и поставить именную печать, подтверждающую, что он согласен с содержанием. Сложно представить, чтобы Паоло смог полностью понять этот длинный протокол и поставить на нем печать.

Во время предварительного заключения под стражу прокурор определяет, нужно возбуждать уголовное дело или нет. Однако в случае с Паоло вероятность того, что дело будет возбуждено, составляла девяносто процентов. У Кацураги не было сомнений, что давление, которое оказывалось на отделение Хондзё и столичное управление, не обошло стороной и прокуратуру.

Он понимал, что они и дальше будут продолжать контролировать развитие этой истории. Судя по зарплате Паоло, он, очевидно, не мог нанять хорошего частного адвоката. Скорее всего, ему назначили какого-нибудь государственного, у которого ни высокого жалования, ни энтузиазма к работе. И он слышал, что со стороны обвинения в суде выступает известный прокурор, который собирается в короткие сроки завершить процесс.

Не будет преувеличением сказать, что именно в этот момент решалась судьба Паоло: будут против него возбуждать уголовное дело или нет.

– Вы смогли доказать, что то видео было сфабриковано?

– Видеозапись магнитная, поэтому мы не можем использовать ее как вещественное доказательство, но она может стать дополнением к доказательствам причастности Паоло.

– Я много думал и все-таки считаю, что это невозможно. Действительно, на мониторах не отображаются дата и время съемки, однако в программе стоит определенная защита, и при перезаписи останется пометка об этом. Так что подменить видео незаметно было бы нереально.

– И все же. Кто бы что ни говорил, он поставил свою подпись на протоколе показаний. Других доказательств у меня нет. Так что дайте мне пройти, пожалуйста. Мне нужно доставить этот протокол прокурору.

Саэгуса бережно обхватил стопку бумаг.

– Это те документы?

– Ну да…

Кацураги встал у него на пути.

– Вы серьезно, Саэгуса-сан?

– О чем вы?

– Вы всерьез считаете, что так можно поступать? Я спрашиваю вас не как сотрудника отделения Хондзё. Ответьте мне как следователь Саэгуса Мицунори.

– Что за ребячество?

«Уж простите, что веду себя как ребенок. Но есть девушка, которая считает мое ребячество положительной чертой».

– На вас оказывают то же давление, что и на меня. Так же давили и на тех следователей, которые вели дела, где были предъявлены ложные обвинения. Вы планируете пойти той же дорогой?

– Не говорите так, будто все знаете. Если Паоло и правда виновен, что вы тогда будете делать? Безропотно отпустите настоящего убийцу на волю?

– Я не об этом говорю. Я спрашиваю, не раскаиваетесь ли вы, пытаясь посадить Паоло?

– Конечно нет! Я сам составлял этот протокол. Он все подписал.

– За все время работы следователем вы когда-нибудь сожалели о своих решениях?

Услышав этот вопрос, Саэгуса почему-то нахмурил брови.

«Это шанс!»

– Вы помните девушку, которая была со мной на днях?

– Да… У вас был такой выбор, но вы пришли с этой странной девицей.

– Она сейчас направляется сюда. Вместе с доказательством, что убийство совершил не Паоло, а другой человек. Поэтому я хочу, чтобы вы дождались ее приезда.

– Другой человек? Кто же это?

Кацураги затруднялся с ответом.