— Что?

— Стоп-сигнал! Жмите на тормоз! Мне уже все ясно. Лафайет у себя?

Лафайет был у себя.

— Ну-с, выкладывайте, инспектор, что у вас имеется сообщить мне? — осведомился он с улыбкой, которую можно было оценить по меньшей мере в сто долларов.

Мун принялся выкладывать, что у него имелось сообщить. С улыбкой Лафайета творилось то же, что с акциями во время биржевой паники. Вскоре за нее нельзя уже было дать и цента. Под конец он выглядел так, будто никогда в жизни не улыбался и даже не имеет понятия, как это делается.

Мун замолчал.

— И вы всех уже созвали, инспектор?

В голосе Лафайета не было ни гнева, ни угрозы, одна только усталость.

— Да. Последовав вашему совету, что пресс-конференции — лучшая реклама нашей работы.

— Но не такой работы. Мы не похоронная фирма. Вы понимаете, что собственными руками сколачиваете гроб и себе и мне?

— Очень сожалею, но ничего не могу поделать. Вы мне дали материал — дело Спитуэлла. Бог свидетель, что я старался сколотить из него колыбель. Но если материал годится только на гроб, то это не моя вина.

Я не виню вас, инспектор. Это моя вина. Надо было поручить дело другому. Уиллоублейку, Торренту, Силли. Но разве мог я угадать, что вы по натуре прирожденный самоубийца? Взывая к остаткам жизнелюбия в вас, прошу отменить пресс-конференцию.

— Не просите, сэр.

— В таком случае советую как приятель. От всей души. Вы еще поблагодарите меня за это.

— Я и теперь благодарен вам за совет, но воспользоваться им не могу.

— В таком случае мне остается приказать вам!

Мун поднялся:

— Пресс-конференция состоится! И не пытайтесь вмешиваться — будет двойной скандал!

Поднялся и Лафайет:

— Хорошо. Пусть будет так. Вы этого хотели. Но не обессудьте — на свои похороны я вас не приглашу. Достаточно, что мне придется присутствовать на ваших.

После ухода Муна Лафайет несколько минут стоял неподвижно. Затем медленно вышел к Марджори:

— Мисс Уоткинсон, вы мне нужны. Будьте любезны, напишите следующее..

Продиктовав текст, Лафайет попросил повторить его. Ошибок не было.

— Все в порядке. А теперь перепечатайте.

— Один экземпляр?

— Нет, пятьдесят. Даже лучше — все шестьдесят. Раздадите всем, кто явится на пресс-конференцию.

— Будет исполнено, шеф. Простите, а они могут использовать это для печати?

— Только для сведения. Официальное сообщение я составлю позднее.

33

Когда Мун вошел, зал был уже заполнен.

— Здравствуйте, ребята! Сегодня у вас будет денек!.. Обещаю сногсшибательную сенсацию.

Мун старался говорить непринужденно. Но внутри у него все напряглось. Он чувствовал себя человеком, который вот-вот должен прыгнуть в воду с трамплина. Он даже не заметил листков, исчезающих в карманах при его появлении. Как только он начал говорить, напряжение спало. Наконец-то он в воде, теперь можно плыть спокойно. Захваченный собственным рассказом, он не смотрел на слушателей. Вернее, смотрел, но больше на лица. Интереснее же всего были руки. Это были руки театральных зрителей, а не руки журналистов. Руки, каких никогда не бывает на пресс-конференциях. Руки без ручек и блокнотов. Руки без портативных машинок. Руки без магнитофонов. Пустые руки.

Мун не видел этих пустых рук. Он видел только факты, цепляющиеся друг за друга и уводящие все дальше.

— А теперь начинается самое интересное… Сомнений, кажется, не было никаких. Спитуэлла убил ваш коллега Троллоп.

Троллоп мог получить статью только после предъявления доказательства, что он внес деньги.