– И что же миссис Марш? – проговорил он.

– Нет, ничего особенного. Просто, решив завести любовника (заметьте: я не утверждаю, что она это сделала!), она бы предпочла мужчину своего возраста. Думаю, даже намного ее старше. Но Дорис… – Юноша уже забыл о Марго. – Дорис совсем другая, правда?

– Дорис – девушка другого плана, одухотворенная, не похожая на остальных людей. Однако, насколько мне известно, между нею и мистером Маршем не произошло ничего называемого «дурным».

Ничего подобного Ронни, похоже, и не воображал. Одна лишь мысль о такой возможности приводила молодого человека в ужас, и он гнал ее от себя.

– Это просто дурацкая прихоть! – возмущался Меррик. – Так случается в романах. Только я все равно не понимаю… – Его голос дрожал. – Не понимаю, что Дорис нашла в нем! Торли Марш ничего общего не имеет с тем типом мужчин, которые сводят женщин с ума. Когда мы встретились с Дорис вчера вечером в Лондоне и отправились танцевать, я спросил, позволит ли она мне появиться сегодня в «Уайдстэрз». Дорис сказала «да», но запретила ехать вместе с нею, потому что она собиралась отправиться в машине… – лицо его исказилось, – с мистером Маршем. Но когда я прибыл в дом сэра Дэнверса, ее там не было. Тогда я пришел сюда, надеясь найти ее…

И он, конечно, нашел ее.

В тот момент, когда Ронни Меррик произнес свои последние слова, в помещении появились трое.

В одну дверь вошел сэр Дэнверс, в другую – Дорис и Торли Марш. Все трое остановились и на несколько секунд застыли неподвижно. С их появлением, не предвещавшим ничего хорошего, в галерее воцарилась зловещая тишина. За окнами сгущались сумерки, постепенно обволакивающие лица портретов на противоположной стене. Полутьма приглушала блеск позолоченных и черных рамок, скрадывая их богатство, и окрашивала полотна в мрачные тона.

Сэр Дэнверс ожил первым. Скрипя половицами, он медленно зашагал по коричневой ковровой дорожке. Дорис и Торли двинулись ему навстречу. Все трое встретились посередине галереи, как раз напротив оконной ниши. Холден и Ронни Меррик по-прежнему находились в алькове, однако, похоже, остались незамеченными.

Локи в свои пятьдесят с небольшим умудрялся выглядеть изысканно и утонченно даже в провинциальных брюках гольф. В одной руке сэр Дэнверс держал кепи, в другой – деревянную трость. Отливающие сталью волосы с проседью, высокий лоб, густые темные брови на скуластом лице. крючковатый нос, напоминающий клюв хищной птицы, рот, обычно хранящий безмятежную улыбку. Сейчас облик его выражал лишь вежливую готовность выслушать объяснение.

Зато глаза девушки блестели, лицо раскраснелось, и она первой нарушила молчание.

– Скажи ему, Торли! – воскликнула она.

Торли неловко улыбнулся.

– Скажи ему!

Марш попытался «подправить» выражение лица, словно это было не лицо, а галстук.

– Послушай, старина Локи, – тихо и доверительно произнес он. – Я надеюсь, ты будешь рад поздравить меня. Мы с Дорис решили пожениться.

Локи никак не отреагировал на эту новость: не кивнул и даже не пошевельнулся. Торли, уже раскрывший объятия, замер в нерешительности. Взгляд биржевого маклера упал на Ронни Меррика, и он тут же помрачнел, однако заговорил учтивым тоном:

– Думаю, мы можем извинить вас, молодой человек.

– Да, конечно… – забормотал юноша, словно очнувшись от кошмара. – Прошу прощения за непрошеное вторжение. Примите мои поздравления.

С этими словами Меррик направился к двери, наткнувшись по дороге на низенький стульчик. Вся его долговязая фигура источала презрение.