Сейчас в холле не было ни души.

Пройдя через зал, Холден вошел в высокую, звенящую эхом Расписную комнату. Зеленые стены украшали старинные фрески, почти выцветшие от яркого света. Отсюда, из небольшого стенного алькова, в Длинную галерею вела устланная ковром лестница. Холдену вдруг снова послышались слова сутулого доктора, отчетливо прозвучавшие в тишине: «Силия не призналась вам, что ночью после смерти сестры видела призраков, блуждавших по Длинной галерее?»

Нет! Силия не сумасшедшая! Она сейчас здесь, в этом полном таинственных чар и грез замке; «отдыхает», как ему сообщили. Неудивительно, если она действительно увидела нечто… нечто, выползающее из этих стен между светильниками. Предположим, что он, Дональд Холден, поднимется сейчас по этим ступеням, тихо войдет в Длинную галерею и увидит…

Дон начал бесшумно подниматься по лестнице.

Галерея, представлявшаяся узкой из-за своей длины, тянулась с юга на север. Коричневая ковровая дорожка покрывала деревянный пол. В дальнем конце галереи из-под арочного проема вверх уходила еще одна лесенка, ведущая в Синюю гостиную. Свет проникал в помещение сквозь три больших окна-фонарика, расположенных в глубоких нишах.

Рядом стояли курительные столики, кресла модной расцветки и стеллажи с книгами. Но самое сильное впечатление здесь производили портреты предков Деверо, поразительно живые и яркие, полностью занимавшие западную стену. Дневной свет за окнами начинал меркнуть; казалось, и здесь Царило безлюдье.

И тут Холден застыл на месте, услышав голос, молодой и такой жалобный, что сжималось сердце. Его обладатель, очевидно, полагал, что он здесь один; он бормотал негромко, но звук отчетливо разносился под высокими сводами.

– Господи, помоги мне! Пожалуйста! – молил жалобный голос. – Пожалуйста, Господи, помоги!

Слова звучали немного наивно, но с подкупающей искренностью. В алькове среднего окна, низко опустив голову и прикрыв лицо руками, скорчился в кресле худощавый длинноногий юноша в спортивном костюме.

Глава 8

Холден, крадучись, снова спустился по лестнице. Когда кто-нибудь, не важно, по какой причине, ищет уединения, чтобы излить свои чувства, не стоит демонстрировать ему, что его исповедь подслушана.

Поэтому майор выждал несколько секунд в комнате с фресками, прежде чем, нарочито громко покашливая, поднялся по лестнице и медленно двинулся вдоль ряда портретов, пристально следивших за ним со стены.

Худощавый длинноногий юноша лет девятнадцати-двадцати теперь откинулся на спинку кресла и сидел прикрыв глаза ладонью, словно от яркого света, и глядя на поле сквозь окно алькова.

– Здравствуйте! – произнес Холден, остановившись рядом с ним.

– Добрый вечер, сэр!

Автоматически, как встает школьник при появлении в классе учителя, юноша попытался вскочить, но Дональд, улыбнувшись, жестом остановил его:

– Моя фамилия Холден. А вы Рональд Меррик, не так ли?

Юноша удивленно смотрел на Дональда. Выражение душевной муки, еще несколько мгновений назад искажавшее лицо незнакомца, бесследно исчезло.

– Точно, – ошеломленно подтвердил он. – А откуда вы знаете?

– Просто догадался. Хотите сигарету?

– Сп… спасибо.

И в этот момент Холден понял, что обрел союзника, потому что этот молодой человек инстинктивно признал в нем родственную душу, учителя, достойного уважения и доверия.