– Эти Фруктовые и Мясные – кто они?

    – Две всемирные корпорации, производящие растительные и животные продукты. В каждой – десятки компаний и фирм с миллионами подданных во всех куполах. А возглавляют их продуктовые короли, и войны между ними тянутся не первое столетие. Взять хотя бы Тридцать Вторую ВПК…

    Я был готов пуститься в воспоминания, но он меня прервал:

    – В чем суть конфликта?

    – Фруктовые вырабатывают растительный белок из сои и грибов, а также масла и жиры. Это не в интересах Мясных. Те и другие готовят концентрат и пищевые капсулы, а это гарантированные поставки для ОБР – ведь капсулы распределяются бесплатно. Тем и другим необходимы джайнты, и ГенКон, пользуясь спросом, может поднять их стоимость. У тех и других есть генетические службы – им далеко до ГенКона, но они умеют чипировать животных, выращивать продуктивные культуры и тоже конкурируют друг с другом. Достаточно или хочешь еще?

    – Достаточно. Я понял. – Инвертор насупился, обдумывая сказанное, потом спросил: – Войны ведутся в рамках каких-то законов? Что-то можно делать, чего-то нельзя?

    – Разумеется. Нельзя разрушать городские коммуникации и купол, применять стационарные излучатели и газы, отравлять воздух и воду. Боевые действия носят локальный характер – сражаются в стволах, где расположены компании-противники, в особой зоне, под контролем ОБР. Используют ручное оружие, огнеметы, наемников, диверсионные команды. Попавших в плен бойцов рекомендуется щадить.

    – А посторонних? Безвинных и непричастных? Женщин, стариков, детей? – Лицо Дакара покраснело – кажется, он волновался.

    – Дети сидят в инкубаторах, а старики – в Стволах Эвтаназии, – пояснил я. – Посторонним и непричастным дается время, чтобы покинуть зону конфликта. Ну, а кто не убежал…

    – …я не виноват, – мрачно закончил Дакар. – Готов признать, что эти войны – или, вернее, вооруженные столкновения – не столь чудовищны, как те, что были в мои времена. Но в чем их цель? В прошлом захватывали территории, истребляли народы, ставили послушных правителей в завоеванных странах… У вас нет стран, народов и даже религии. Из-за чего борьба? Из-за экономических интересов?

    Я кивнул и поднялся.

    – Идем, партнер, поищем другие тоннели. Здесь нет ни крыс, ни манки, можно беседовать на ходу.

    Мы зашагали вдоль берега. Рев Ключей был едва слышен, вода в базальтовом ложе струилась быстро, но тихо, почти беззвучно. В бинокулярах поток казался серым, стены полости слегка коричневатыми, а фигура Дакара – ярко-красной. Свода я не видел – он прятался в буроватой мгле метрах в шестидесяти над нами.

    – В любом конфликте стремятся прикончить старших партнеров, магистров и грандов, – промолвил я. – Иногда вместе с королем и наследником, если тот уже покинул инкубатор. Упорные атаки, если вести их год за годом, способствуют вытеснению противника из купола. Но его промзоны целы; их можно блокировать, откупить и переоборудовать. Это один из стимулов, но есть и другие – наказание, месть, защита своего престижа. Всякое враждебное действие должно вызывать адекватный ответ, демонстрацию силы и могущества. Иначе подданные побегут.