– Исследуем этот проход, – ответил я. – Если удастся, до конечной точки.

    – А после?

    – После вернемся к Ледяным Ключам, пройдем по берегу потока, поищем другие тоннели. Сколько их, неизвестно. В последние восемь столетий сюда никто не забирался, ни диггеры, ни Охотники.

    Дакар кивнул, и мы отправились в дорогу.

    По моим расчетам, мы находились сейчас под зоной латифундий и всевозможных производств, удаленных от города на пятьдесят-шестьдесят километров. Примерно столько мы прошли, считая по прямой: Светлый Штрек, Керуленова Яма и коридор от Карниза до Ключей. Расположение рабочих куполов я помнил так же хорошо, как всю сеть линий трейна, соединявших их с Мобургом; бывал я, разумеется, не всюду, но общую схему коммуникаций мне вдолбили еще в период службы в ОБР. Не их территория, конечно, не городская, но все же связанная с обитаемой средой… Если, к примеру, что-то взорвется в промзоне и взрыв разрушит трейн-тоннель, то это уже дело ОБР и ВТЭК. Правда, я ни о чем подобном не слыхал, даже во время сражений. Повоевать никому не возбраняется, но трейн-тоннели – это святое!

    Словом, мы находились в районе латифундий и промзон, но вот под какими конкретно? Вопрос ориентации был важен: искать секретные тоннели для перевозки сырья следует там, где они есть в действительности. Значит, около промзон компаний Оружейного Союза, и в первый черед – «Боеприпасов» и «Двойного „эф“». Не зря ведь они окрысились на «Тригону»! Тем более что «ФлайФайр» штампует огнеметы, а какие огнеметы без стекла? Триплекс без него не сваришь…

    Отшагав с километр и убедившись, что отдаленный гул потока мне не мешает, я остановился и стал снимать броню. Не очень долгая процедура, но связанная с тем, что надо отключить реактант, избавиться от огнемета, пояса, ножей, сумки с припасами и перевязи с дротиками.

    Дакар глядел на меня, раскрыв рот.

    – Что ты делаешь? – Голос его был хриплым.

    – Буду слушать. Возьми мое оружие и сумку и стой на страже. Не на меня любуйся, а на коридор. Место вроде безопасное, однако…

    Я прижался к стене – ухом, щекой, плечами, грудью, бедрами. Потом, закрыв глаза, начал сливаться с камнем, просачиваясь в глубь его и позволяя прохладному шершавому базальту проникнуть в мое тело. С каждой секундой камень и живая плоть, принадлежавшая Охотнику Криту, соединялись все прочней, все крепче, все надежней, пока не сделались единым целым; камень поглотил меня, взял мою кожу, мышцы и кости – все, кроме разума и дара ощущать и слушать.

    Я слушал.

    Гулкие ритмичные удары, прямо над головой – пресс, мощный пресс, штампующий корпуса авиеток и скафов… Плеск и журчание правее и дальше – вода в поливочной системе латифундии… В том же направлении – вибрация, безмолвная, но ощутимая и как бы идущая волной, – трейн-тоннель, по которому катится поезд… Еще три тоннеля, два за латифундией и один левее ее, проложенный к зоне, откуда доносится мерная пульсация – насос проталкивает жидкость, и это, видимо, химическое производство… Едва заметное потряхивание, шорох, шелест – линия упаковки, транспортер… Толчок! Транспортер остановился… Гул со всех направлений – воздух в воздуховодах… Снова вибрация, стремительная, словно удар ножа, и сразу угасшая, – трейн на полной скорости промчался высоко над коридором и, судя по направлению, на Вилс и Варш… Уже кое-что! Я прикинул, где находится Третья трейн-станция и какие промзоны у ее тоннелей – их было больше сотни, но, если послушать там и тут, с такой головоломкой можно разобраться.