– Осмотрим, – произнес Крит и полез к аппарату, бормоча: – Не видел я таких штуковин… а раз не видел, надо поглядеть… всякая информация полезна… вдруг что-то нужное узнаем и не придется тащиться к Ключам… верно, партнер?

    Он машинально кивнул, карабкаясь вслед за Охотником. Глина – или похожая на нее мягкая порода – осыпалась под ногами, но ступни нащупывали нечто твердое и подходящее для опоры – видимо, упавшие сверху обломки. Один из них пробил корпус около закрытого люка; дыра оказалась большой и позволяла проникнуть внутрь машины.

    Крит бросил в отверстие осветительный шарик, потом побарабанил по обшивке пальцами.

    – Триплекс. Тот же самый материал, из которого делают трейны, скафы, авиетки и тысячи других вещей. И размер как у трейна… Может, трейн и есть?

    Но внутри были не кресла, а крохотная кабинка, засыпанная грунтом по колено. Ее передняя часть была разбита каменными глыбами, но все же им удалось разглядеть два огромных конуса с режущими лопастями, за ними – агрегат под прочным кожухом и трубы, которые тянулись от него в корму машины. В крышке агрегата имелась панель с экраном и клавишами, а больше – ничего, ни сиденья, ни рычагов, ни рукоятей, ни педалей.

    – Странный механизм, – произнес Охотник, сдвигая очки на лоб. – Похоже, люди тут лишние. Как думаешь, Дакар?

    Он поглядел на конусы и трубы, тянувшиеся по обеим сторонам кабины, на выпуклый горб кожуха и панель с экраном. Ему не приходилось видеть подобных машин, но догадаться об их назначении было несложно. Описывали, и не раз – конечно, не в инструкциях и учебниках, а в фантастических романах.

    – Это горно-проходческий комбайн, – сказал он. – Вернее, подземоход-бурильщик на полной автоматике. Здесь, наверное, компьютер… – Его рука осторожно коснулась панели. – Программируется маршрут, конусы режут породу, она подается в этот агрегат, и что-то с ней происходит – не знаю, измельчение, разложение, испарение… То, что получилось, идет по трубам и выбрасывается через дюзы. – Он помолчал и добавил: – Хотелось бы мне знать, какой тут источник энергии. Чудесная, должно быть, вещь!

    Крит раскрыл комбинезон под челюстью, сунул руку, почесался с сосредоточенным видом.

    – Считаешь, это механизм Эры Взлета? В твои времена такие были?

    – Нет. Их только воображали и описывали в книгах. И вот еще что… – Он призадумался, морща лоб и поглаживая затылок. – Кроме штрека, которым мы прошли, есть и другие, ведущие к Яме?

    – Да, разумеется. Больше десятка.

    – Думаю, их проложили такие же машины. – Он стукнул пальцем по кожуху. – И думаю, что в месте, где теперь Яма, была природная полость, и тоннели шли над ней. Когда сверлили очередную дырку, огромный пласт породы со всеми готовыми штреками рухнул, и получилось то, что наблюдается теперь. Этот бурильщик завалило, место признали неудачным для прокладки тоннелей и начали копать в других направлениях. Обвалы, думаю, бывали не только в Мобурге… Есть где-нибудь еще такие ямины?

    – Есть, – с энтузиазмом отозвался Охотник, – есть! В Сабире, Фрисе, Паге, Норке… А ты молодец, партнер, соображаешь! Получается, что Штреки – это тоннели для трейна… копали, значит, в неподходящих местах, и бросили… Однако не многовато ли их? Где полтора десятка, где два, где три, а в Хике, я слышал, сорок четыре.