– Ты плачешь, Дакар? Почему?

    Кто это сказал? Кажется, Эри… Или Крит?..

    Потом раздался голос Мадейры:

    – Я тоже плачу… плачу от ужаса, от потрясения… Так внезапно все случилось, так неожиданно… выход на Поверхность, смерть Дамаска и этот… этот чудовищный монстр…

    Дакар очнулся и твердым голосом произнес:

    – Это не монстр, а человек, настоящий человек. Монстры – это мы! Точнее, монстрики… Крошечные козявки, которым тут нечего делать, ибо Поверхность не для нас. Наше место – там, в земле, под куполами… Там можно существовать в безопасности, есть мясных червей и развлекаться охотой на крыс. На крыс, на жутких чудищ! Подумать только! Раньше любую я раздавил бы башмаком!

    Теперь молчали они, не в силах понять его мыслей и слов. Он вдруг подумал, что отделен от спутников не только странным появлением в их мире, но и тем, что был когда-то человеком. Существом, созвучным Мирозданию и породившей его природе, не слишком большим, но и отнюдь не маленьким, гораздо меньше, чем холм или скала, но больше, чем муравей или мошка. Вполне подходящие размеры, чтоб раздавить муравья или снести к дьяволу холм, одной лопатой, без бульдозера! Чтоб прокопать каналы, воздвигнуть пирамиды и пересечь любые океаны и моря! Помня об этом, он обладал как бы двойным видением, происходившим от чувств и разума: чувства говорили, что он находится у стометровой пропасти и смотрит на тело великанши, подобное горе; разум утверждал, что устье колодца высотою в метр, а под стеной лежит юная девушка. От этого можно было сойти с ума!

    Возможно, так бы и случилось, если бы он был один.

    – Ты, умник! – раздался резкий голос Хингана. – Ты, прах отвальный, наш эксперт, так проведи экспертизу и объясни, что тут случилось и почему погиб Дамаск. Объясни! Только понятно!

    Он объяснил. Затем, обежав взглядом их недоверчивые лица, выдавил мрачную усмешку и повернулся к Криту:

    – Кажется, ты хотел взять образец? Не надорвемся, затаскивая труп девушки в машину? Или, может быть, отрежем у нее палец?

    Мадейра смущенно кашлянул.

    – Нет необходимости, Дакар, не говоря уж о том, что это было бы жестоко… Я все снял на голокамеру. – Блюбразер оглянулся, словно проверяя, не хочет ли кто-нибудь что-то спросить, и, выждав пару секунд, продолжил: – Вы знаете, что делало здесь это существо? Чем занималось и почему убило Дамаска?

    – Могу представить. – Судорожно вздохнув, он показал на купол, переливавшийся яркими красками. – Это их бог, бог племени, к которому принадлежала девушка. Может быть, не бог, а демон… В общем, непонятное для дикарей явление, такое же, как солнце, звезды или молния в грозу. Богам и демонам приносят жертвы и строят алтари. Взгляните, сколько тут камней, осколков стекла и ржавого железа! Если покопаться, найдем и медь, и бронзу, и латунь… Это приношения. Их полагалось бросать в колодец, и силовой экран, их бог, давал ответ вспышками пламени. Я думаю, по ним гадали, и девушка была кем-то вроде жрицы-прорицательницы. Она выполняла священный обряд, а мы… мы ее убили.

    – Она раздавила Дамаска! – с гневом выкрикнул Хинган.

    – Думаешь, она понимала, что делает? Дамаск для нее был странным насекомым, жучком, ужалившим ее пальцы. Ей и всему ее племени трудно понять, кто мы такие. Думаю, даже невозможно… – Он оглядел своих спутников и усмехнулся. – Мы слишком малы и ничтожны, чтобы претендовать на роль богов, хотя у нас есть бластеры и огнеметы.